Анна Чепурнова
Магду Геббельс одолевают сомнения в верности решения уйти из жизни вместе с детьми.
Фото предоставлено пресс-службой театра «Старый дом»
Как бы ни была насыщена театральная жизнь Москвы, здесь всегда с большим интересом ждут гастролей коллективов из других городов. Тем более порой возникают интересные сближения. Например, новосибирский «Старый дом» недавно показал на сцене театра «Шалом» спектакль по мотивам той же пьесы «Магда» Майкла Ардитти, по которой здесь прошла премьера буквально месяц назад. Постановка Юрия Квятковского в «Старом доме» называется «Парадокс об актере и жестокости».
Посмотреть спектакль тем интереснее, что имя Юрия Квятковского в прошлом сезоне оглушительно прозвучало в столице: он поставил нашумевшие «Кабалу святош» в МХТ им. Чехова и рэп-спектакль «Ревизор: комедия в стихах» в Губернском театре.
Примечательно, что к пьесе британца Ардитти «Магда» в переводе Ольги Варшавер и Татьяны Тульчинской режиссеры и в Москве, и в Новосибирске добавили собственные «надстройки». Евгений Корняг в «Шаломе» ввел в спектакль еврейский хор из шести человек, убитых фашистами, и придумал сцены экспериментов заглавной героини над своими детьми. А Квятковский показал мир закулисья актеров, репетирующих «Магду». В этом ему помогла шеф-драматург Екатерина Августеняк, присутствовавшая на репетициях и записывавшая разговоры их участников.
В постановке Квятковского на сцене – павильон с большим стеклом, за которым, как на экране кинотеатра, разворачивается действие (художник Нана Абдрашитова). Актеры говорят по-немецки, а на русском их дублируют два голоса – одна женщина произносит текст за взрослых персонажей, другая – за детей.
За стеклом – комната Магды в бункере с двумя дверьми – на лестницу и в детскую. Узкая односпальная кровать красноречивее слов говорит об отношениях героини с мужем. В московском спектакле Геббельс карикатурен, а его жена напоминает античную героиню. В новосибирском они больше похожи на обычных людей, это постоянно ссорящиеся и смертельно уставшие друг от друга супруги.
Гнетущую атмосферу в бункере немного разряжают дети, играющие симпатичных и непосредственных сына и дочь Геббельсов, и умная дрессированная собака, выступающая в роли Блонди, любимой овчарки Гитлера.
И все-таки взрослым лидерам Третьего рейха ждать его конца в замкнутом пространстве и под звуки взрывов очевидно очень тяжело. Даже не оставляющим надежды избежать возмездия – высокому и статному доктору Людвигу (Арсений Чудецкий), влюбленному в Магду, и очень неприятному Борману (Виталий Саянок).
Не выглядит особенно счастливой и Ева Браун (Лариса Чернобаева). 16 лет ожидания свадьбы с Гитлером изрядно утомили ее, и у женщины уже не остается сил на то, чтобы бежать из бункера и спасаться, как предлагает ей жена Геббельса. Хотя необходимость покончить с собой вместе с супругом Ева тяжело переживает.
Мучается и Магда (Наталья Немцева), сомневаясь, правильно ли они с мужем решили уйти в иной мир не одни, а со своими чадами. Играющая ее актриса всячески хочет избежать сцены детоубийства – настолько погружаться в мрачный мир героини выше ее сил.
Но Режиссер (Тимофей Мамлин) разворачивающегося за стеклом спектакля неумолим. Он выходит из зрительного зала, одетый в толстовку и шапочку, как выглядит сам Квятковский, и, прерывая действие, беседует с исполнителями ролей на авансцене. Постановщик недоволен ими, ему хочется усилить накал страстей. Пытаясь вытащить присущие персонажам отрицательные черты из актеров, он коварно нажимает на их самые болевые точки. И от этого происходящее в условном театре оказывается ничуть не менее драматичным и захватывающим, чем в бункере.
Создатели постановки спорят и размышляют, как и зачем сегодня говорить со сцены о лидерах Третьего рейха. И что чувствуют те, кто их играет, ведь недаром в названии спектакля есть отсылка и к трактату Дидро об актерах, и к концепции театра жестокости, разработанной Антоненом Арто.
Подходящие к случаю ситуации из собственной жизни вспоминают и актеры, и Режиссер. Оказывается, он, как и Геббельс, всю жизнь пытается что-то доказать собственному отцу. Возможно, это отчасти объясняет диктаторские замашки постановщика, ломающего психику исполнителей, которым и так непросто перевоплощаться в боящихся возмездия чудовищ.
В итоге не озлобленным на Режиссера накануне премьеры из всех взрослых актеров оказывается лишь исполнитель роли Геббельса (Анатолий Григорьев). Он выглядит очень трогательным, признаваясь, что две недели ночует в театре, так как из дома его выгнали – вживаясь в образ, он странно смотрел на детей. Это, с одной стороны, звучит и дико, и смешно. А с другой, совсем недавно одна актриса рассказывала, что даже стала изучать психологию в вузе, заметив, что сын и дочь со страхом глядят на нее после некоторых репетиций или спектаклей.
Ситуация за кулисами, где актеры уж слишком вжились в свои роли, в конце концов доходит до точки кипения и приводит к нарочито дикому финалу: убийство, а за ним и самоубийства происходят не в сценическом бункере, а в самом театре. Исследовать природу зла оказалось небезопасным, а любая диктатура порождает насилие, за которым потом следует возмездие.
