Фото Reuters
Руководство Ирана объявило, что приостанавливает выполнение своих обязательств по Меморандуму о взаимопонимании с США, заключенному 17–18 июня. В Тегеране пояснили, что не могут заниматься дипломатией, пока приходится обороняться от американских ударов, которые продолжаются уже более недели и наращивают масштаб. В своем очередном письменном обращении к нации верховный лидер Исламской Республики Моджтаба Хаменеи подчеркнул, что готовность администрации президента США Дональда Трампа использовать силу и тем самым нарушать условия мирных договоренностей ясно продемонстрировала, что «подпись президента США совершенно ничего не стоит и не может вызывать никакого доверия». Таким образом, есть все основания сомневаться, что Вашингтон и Тегеран дойдут до второго этапа урегулирования конфликта и договорятся о всеобъемлющем соглашении даже в общих чертах.
С самого начала работы США и Ирана над исламабадским Меморандумом о взаимопонимании было понятно, что стороны слишком по-разному смотрят на многие его пункты, в том числе по статусу Ормузского пролива, блокированного Тегераном на заре боевых действий. Однако для президента Трампа, по-видимому, был важен исключительно факт подписания документа, и финальная версия сделки в итоге оставила достаточно широкое поле для интерпретаций. Так, иранская сторона сочла, что пятая статья документа, касающаяся Ормуза, закрепила за ней монопольное право организовывать проход коммерческих судов через пролив и определять, какие именно морские маршруты для этого подходят. Поэтому после того как американские вооруженные силы (ВС) начали сопровождать торговые рейсы через свои, обходные пути, пролегающие вдоль побережья Омана, иранское руководство восприняло это как вызов и стало применять силу.
При этом решение ключевых проблем, которые легли в основу нынешнего конфликта – а это, например, ядерная программа Ирана и его ракетный потенциал, – США решили отложить на потом. Эти противоречивые темы должны были обсуждаться сторонами в ходе 60-дневного переговорного периода, который стартовал сразу после подписания исламабадского меморандума.
Той же размытостью формулировок и отсрочкой решения ключевых проблем грешил так называемый мирный план Трампа по сектору Газа, представленный в октябре 2025 года. Так, его условия, касающиеся режима прекращения огня, оставляют неопределенность и вокруг механизма отвода частей Армии обороны Израиля (ЦАХАЛ) к специальным границам («желтым линиям»), и вокруг оперативной свободы еврейского государства в Газе, и вокруг архитектуры переходного периода. План Трампа, кроме того, требовал полного разоружения группировок, действующих в секторе Газа, и передачи власти переходным палестинским органам, но фактически не предлагал никаких реальных политических или военных механизмов для достижения этой цели, оставляя решение вопроса на потом. Это уже привело к тому, что сейчас группировка ХАМАС пытается активно восстановиться, а Израиль возвращается к обсуждению плана возобновления войны в Газе.
Дипломатические инициативы администрации Трампа на Ближнем Востоке не формируют прочный фундамент для урегулирования. Как демонстрирует ситуация вокруг Ирана и сектора Газа, они откладывают решение коренных проблем на более поздние этапы ради немедленного введения режима прекращения огня, который на практике все равно дает сбои. Такая политика может привести к тому, что ближневосточные конфликты на каком-то этапе приобретут хронический характер, а заниматься их разрешением придется региональным игрокам самостоятельно. Уже без вмешательства США, военное и политическое присутствие которых на Ближнем Востоке, как уверяют в последние месяцы иранские власти, подошло к логическому концу.
Игорь Субботин 
Константин Ремчуков 