Свет на втором этаже

Вадим Жук всегда был готов отдать себя без остатка. Фото Андрея Щербака-Жукова

Встречи с Вадимом всегда были для меня глотком свежего воздуха. Он был старшим товарищем и другом. Он был поэтом и гражданином. Жук говорил в стихах о любви и ненависти (больше – о любви), о жизни и смерти (больше – о жизни), о радости и печали (больше – о печали) и всегда – о Родине. С тревогой, болью, надеждой.

Вадим не считал себя известным и «профессиональным» поэтом, он был невероятно скромен в оценках своего творчества. Он не гнался за признанием, он писал, потому что не мог не писать. Писал много, и практически каждое стихотворение после публикации в социальных сетях начинало жить своей жизнью, кочевать со страницы на страницу. Стихи его распространяли и цитировали.

Мне посчастливилось быть издателем двух книг Вадима Жука. Работалось с ним легко. Как известно, чем больше поэт, тем спокойнее и внимательнее он принимает редакторские и издательские предложения. Жук – большой поэт, издательские предложения он принимал без сомнений.

Вспоминаю выступление в библиотеке имени Бунина в ноябре 2021 года, где Вадим вел поэтический клуб. Я только недавно вышел из ковидной больницы, в которой пролежал больше месяца. Мы встретились перед выступлением, разговорились. Я жаловался, что чуть не умер, что мир летит в бездну, что непонятно, чего ожидать от завтрашнего дня. Вадим обнял меня и просто сказал: «Теперь будем жить долго». В этой фразе было столько веры в жизнь и в будущее, что мне стало стыдно за свое настроение. Алексей Алехин, Ирина Ермакова, Лета Югай, Алексей Кубрик и Ольга Нечаева представляли книги «Воймеги», вышедшие в пандемию. После выступления говорили о поэзии, о судьбе, о месте поэта в мире. Вадим умел слушать, это еще одно его невероятное умение. А когда он делился собственными мыслями, это было остроумно и интересно.

Как-то раз я привез книги ему домой на Юго-Западную. Мы сидели на кухне, выпивали и разговаривали. Мне стало любопытно, как Вадим воспринимает свой успех в ныне запрещенной социальной сети. У него там были тысячи и тысячи читателей. Спросил об этом. Вадим иронично отмахнулся: «Да какой это успех! Успех у Димы Тонконогова! Вот посмотри…» Он тут же достал книгу Тонконогова, открыл на заложенной странице и начал цитировать… Жук был внимателен и щедр к друзьям и коллегам по цеху. К собственному успеху он относился с отстраненностью, главным для него всегда были стихи, а не то, что вокруг. Вадим считал, что поэзия должна быть отражением жизни с ее радостями и горестями. Собираясь уходить, я попросил прочесть несколько стихотворений из книги. «Оставь моим тайным владеньем / Незримый для взора уже / Заснеженный двор на Литейном / И свет на втором этаже», – повторял я, возвращаясь через всю Москву домой, завороженный этим светом.

Светлая память, Вадим. Ты останешься в моем сердце своими стихами, своей дружбой, своей верой в людей.

Александр Переверзин, поэт, издатель

Вадима Семеновича знаю уже много лет. Мы познакомились на кинофестивале анимационного кино «КРОК». Он тогда был очень грустным, ведь только-только потерял близкого и родного друга – свою жену…

Но как только он выходил к гостям фестиваля в роли ведущего, он тут же преображался. Хозяин сцены, воплощение искрометного юмора, всепоглощающего знания. Он покорил всех гостей фестиваля своим талантом, в одночасье стал своим в доску, его сложно было забыть.

Потом я пригласила Вадима на фестиваль визуальных искусств во Всероссийский детский центр «Орленок». Для него «Орленок» был знаковым местом, ведь в свое время Вадим был здесь художественным руководителем. В тот год в рамках фестиваля мы придумали номинацию «Клип-стрим». И Вадим сочинил стихи о фестивале, Григорий Гладков написал для них музыку, получилась песня, а Михаил Алдашин создал клип.

И там же, на фестивале, Вадим встретил свою новую любовь. В тот год в «Орленок» приехали участники номинации «Анимация» Марина Курчевская и Нина Виноградова. Как-то мы шли по берегу Черного моря втроем, а навстречу нам – Вадим Жук. Тут Нина и говорит, что непорядок, когда такой человек и один. Я почему-то запомнила эти ее слова…

А потом многие годы ко мне на фестиваль уже приезжала семейная пара Марина Курчевская и Вадим Жук… Союз был блестящим – оба творческие, красивые, притягательные. Они пошли рука об руку в нашу жизнь, непростую, человеческую. Думаю, им было очень интересно друг с другом. Безусловно, где они могли оторваться, это на фестивале анимационного кино в Суздале. Марина всегда его оформляет – от фойе до церемоний открытия-закрытия, а Вадим много лет выступал на них в качестве ведущего. И делал это искрометно, блистательно. Марина была заботливой женой и настоящей опорой для Вадима, который вновь любил.

Вадим был очень теплым человеком и хорошим товарищем.

Меня он часто поддерживал не только во время фестиваля, но и по жизни! Мы нечасто встречались, но если виделись, то могли разговаривать часами.

Новость о том, что Вадика не стало… меня просто сразила так, что я ощутила режущую боль внутри себя. И сразу же подумала о Марине… А каково ей, если мне так больно… Я буду помнить Вадима Жука, буду благодарна ему за то, что такой человек был в моей жизни.

Лариса Преториус, кинопродюсер, актриса

Вадим Жук – человек слова, мыслеформ, прекрасных эпитетов, какого-то светлого отношения к жизни, ко мне, моим детям. Мы часто бывали на фестивале в пионерском лагере «Орленок»… И пионеров давно нет, такое ощущение, что этот человек не снимал пионерского галстука, так и остался взрослым ребенком. Я вспоминаю наше орлятское содружество, когда мы все превращались в детей, и к Вадиму это относится в прямом смысле этого слова. Такой взрослый ребенок, который может согреть тебя и словом, и юмором, и просто может посмотреть тебе в глаза, и у тебя настроение поднимется. Рядом с ним очаровательная красавица Мариночка, которая дополняла его, а он ее. Никто не представлял их порознь. Это был единый монолит, два крыла. Понимаю, что Марине теперь лететь с одним крылом, но лететь нужно.

Что еще сказать о Вадиме? Его поэзия удивительная, метафорическая. Когда читал его стихотворения, думал: как же это? Вроде бы и я так думаю, а выразить не могу. Поэтому сейчас, когда уже понимаешь, что этот человек где-то в другой жизни, его стихи – та связь, которая поможет близким, дорогим его сердцу людям вновь соединяться на какие-то мгновения. Надо думать о Вадиме и посылать всю свою положительную энергию кто молитвой, кто стихотворением, кто просто воспоминанием. Я сообщил своему старшенькому о смерти и понимаю, что ему тоже больно от того, что уже не увидишь этого человека, не поговоришь, ничего не обсудишь. Жалко, страшно… Но он прожил прекрасную, серьезную жизнь, которая помогла очень многим людям найти свет, который он излучал.

Валерий Еременко, актер театра и кино