Заброшенные и поврежденные нефтяные качалки государственной нефтяной компании PDVSA на озере Маракайбо в Кабимасе, Венесуэла. Фото Reuters
Предмет энергетической геополитики – исследования роли энергетических ресурсов в изменении раскладов в международных политических и экономических отношениях. Прежде всего – в контексте использования энергетических активов для усиления геополитических позиций и получения стратегических преимуществ. Понимание основ энергетической геополитики важно для осмысления глобальных сдвигов в балансе сил, а также взаимосвязи между энергетической безопасностью и дипломатией.
Общие подходы
Еще относительно недавно энергетическая геополитика мало учитывалась при анализе развития энергетических рынков, бизнеса и обеспечения энергетической безопасности. По мере роста глобального геоэкономического противостояния между старыми и новыми центрами силы резко активизировалось использование финансово-экономических, а порой и откровенно силовых инструментов для достижения стратегических целей. Отметим масштабное тиражирование экономических санкций, тарифных барьеров, различных ограничений и контроля над экспортом и инвестициями, валютных ограничений, лишения доступа к критически важным цепочкам поставок, отказ в страховании, заходах в порты, произвольный захват судов под предлогом принадлежности к так называемому теневому флоту.
В результате энергетическая геополитика из теоретического раздела политологической науки превратилась в важный элемент аналитической деятельности банков, компаний и ведомств ведущих энергетических держав. Современная энергетическая геополитика – это междисциплинарный комплекс исследований с участием экспертов по экономическим, финансовым, технологическим, военным, правовым и международным политическим проблемам.
Активные «бои» на глобальных и региональных фронтах энергетических войн привели к существенным геополитическим рискам, а в итоге – к экономическому ущербу, причем не только для сторон, непосредственно участвующих в этих войнах. Очевидны огромные потери из-за энергетической войны Европы и России для стран и бизнеса из Европы. Быстро растут убытки США, ЕС, КНР, Ирана, стран Ближнего Востока, Южной и Восточной Азии, Латинской Америки из-за энергетических последствий войны США против Ирана, силовых операций против Венесуэлы или попыток Вашингтона осуществлять контроль основных морских маршрутов.
По оценкам Международного валютного фонда (МВФ) и Всемирного банка (ВБ), совокупный ущерб мировой экономике от энергетического кризиса и санкционных войн, в том числе против РФ и ее союзников, в период 2020–2026 годов превысил 4,5–5 трлн долл. Это спровоцировало фрагментацию глобальных рынков и рекордный рост государственного долга. Основной удар пришелся на страны ЕС, а также на крупнейших экспортеров и импортеров энергоресурсов. Прогнозируемые совокупные убытки мировой экономики от последствий энергетических войн в 2027–2030 годы оцениваются от 1,5 до 2,2 трлн долл. ежегодно. Затяжной характер конфликтов и геополитический раскол будут ежегодно отнимать у глобального ВВП около 0,5–0,6% роста.
В деловых, научных и экспертных кругах ряда стран вырос практический интерес к определению экономической стоимости геополитических рисков и последствий современных энергетических войн. Ведущие инвестиционные компании, банки, международные организации и профильные ведомства ряда стран вовлечены в разработку комплексных аналитических программ, в том числе с использованием технологий искусственного интеллекта (ИИ), с помощью которых можно перевести геополитическую нестабильность в конкретные финансовые показатели. Это крупнейшие инвестфонды и банки (BlackRock, Goldman Sachs, JPMorgan, S&P Global, Bank of Amerika и др.), компании (ExonMobil, Shell, BP, Chevron, TotalEnergy и др.), Федеральная резервная система (ФРС) США, Европейский инвестиционный банк, ВБ. Это также профильные министерства США, КНР, Японии, Великобритании и других стран.
Большое внимание геополитическим рискам уделяется в Международном энергетическом агентстве (МЭА) и ОПЕК. Свой вклад вносят ведущие «мозговые» центры мира. Важно отметить, что при принятии практических решений не полагаются только на интуицию «провидцев и прогнозистов», но прибегают к помощи квалифицированных экспертов для окончательного «диагноза» на основе цифровых данных и «умных советов ИИ».
Методы и инструментарий
Приведем кратко некоторые из аналитических инструментов оценки геополитических рисков.
Индексы геополитического риска (например, Geopolitical Risk Index: GPR Index): использование статистических моделей, которые переводят частоту упоминания угроз в СМИ и отчетах в числовые коэффициенты. Эти коэффициенты затем интегрируют в модели дисконтированных денежных потоков (DCF) для оценки стоимости энергетических активов и проектов. Инвестиционные банки и аналитики оценивают геополитическую премию за риск в энергетике, разделяя фундаментальную (экономическую) стоимость сырья и спекулятивный страх рынка.
Индексы, используемые инвестиционными банками и фондами: налажено использование математических методов для отслеживания основных инвестиционных индексов, которые переводят политические и экономические новости в конкретные цифры. Для быстрой оценки ситуации крупные инвестбанки ориентируются на данные OVX/VIX (оценка паники), проверяют исторические пики по индексу GPR и очищают котировки фьючерсов от логистических затрат (страховка + фрахт). То, что остается, и является чистой стоимостью геополитического страхования. Далее приведем обобщенные комментарии по поводу основных инвестиционных индексов.
Наиболее известный и дольше других используемый для анализа геополитических рисков GPR был разработан в 1985 году по заказу для ФРС. Он основан на анализе заголовков и текстов ведущих изданий мира по проблематике конфликтов, терроризма, роста напряженности в отношениях между странами. Резкие скачки частоты подобных сообщений, как правило, совпадают с конкретными событиями (войны, санкции, теракты). Любопытно, что, согласно недавно произведенным исследованиям, скачки индекса в среднем по миру ведут к снижению ВВП, в то время как для США результатом подобных событий становится, хотя и ограниченный по времени, рост национальной экономики.
Еще один индикатор геополитических рисков BGRI (BlackRock Geopolitical Risk Indicator) был запущен компанией BlackRock в мае 2017 года. Он публикуется на платформе Geopolitical Risk Dashboard в разделе корпоративных инсайтов BlackRock Investment Institute и помогает количественно оценить, насколько активно финансовые рынки реагируют на геополитические риски и как это повлияет на цены активов. Система в режиме, близком к реальному времени, сканирует огромный массив источников: финансовые новости, аналитические материалы и отчеты исследовательских центров и компаний.
BGRI отражает восприятие рисков рынком, а не объективную оценку их абсолютных показателей. Он показывает, насколько активно тема обсуждается и вызывает ли она тревогу у участников рынка в данный момент. Его используют как относительный индикатор (сравнивать текущие значения с прошлыми), а не как заключение о «высоком» или «низком» риске.
Обращает на себя внимание нарастающая тенденция анализа больших объемов данных в СМИ для оценки того, какие угрозы фиксируются и насколько серьезно они воспринимаются. Вместе с тем в условиях активизации информационного противостояния основанные на таких данных оценки требуют критического подхода с помощью экспертов.
Примеры оценки рисков
Наибольший интерес вызывают оценки энергетических рисков ситуации в Европе, на Ближнем Востоке, в Венесуэле, в КНР, вокруг Украины, отношений РФ–США, РФ–КНР, КНР–США, КНР–Индия, ситуации в Каспийском и Центральноазиатском регионах, контроля над морскими маршрутами и обеспечением устойчивых поставок критических минералов и металлов, угроз повреждения подводных кабелей и инфраструктуры интернета и т.д. Оцениваются геополитические риски развития ядерной, водородной энергетики, ВИЭ и перспективных технологий накопления энергии.
Европейские риски. Они оцениваются в рамках комплексного процесса, сочетающего макроэкономическое моделирование, финансовый аудит и сценарный анализ рисков. Это геополитические риски, макроэкономические потери государств Европы, убытки европейского бизнеса. Внимание уделяется рискам конфликтов в Балтийском, Северном и Черном морях.
Риски распада ЕС и Великобритании также изучаются международным энергетическим и финансовым бизнесом. Они оцениваются как маловероятные, однако разработаны сценарии в рамках стресс-тестов, в которых прогнозируют снижение энергетического влияния и конкурентоспособности Лондона и Брюсселя в ближайшие годы.
Ближневосточные конфликты. Анализируется ситуация вокруг Ормузского пролива. Большое внимание уделяется рискам из-за конфликта Королевства Саудовской Аравии (КСА) и Исламской Республики Иран, будущего Ирана, Ирака и КСА, роли военного пакта (КСА, Турция, Пакистан), операций хуситов в Красном море и против КСА. Изучаются проблемы в межрелигиозных конфликтах между суннитами и шиитами, а также между ортодоксальными группами исламской и иудейских религий.
Венесуэльские риски. Заключенное в конце августа 2026 года соглашение администрации Трампа, получившее название «крупнейшей нефтяной сделки в мировой истории», предусматривает передачу под контроль США большей части запасов нефти Венесуэлы. Его реализация сопряжена с геополитическими и экономическими рисками.
Эксперты, специализирующиеся по Латинской Америке, считают, что сделка воспринимается значительной частью населения как «грабеж», что укрепляет позиции «чавистов» в долгосрочной перспективе и создает серьезную угрозу партизанских атак на ненавистных «гринго». Корпорации (ExxonMobil, Chevron, ConocoPhillips), проведя свое аналитическое исследование, пришли к выводу о значительных политических, коммерческих, юридических и инвестиционных рисках и заняли выжидательную позицию.
Китайские риски. Для КНР прерывание поставок нефти из Ирана и Венесуэлы – значимая стратегическая угроза, оценку которой Пекин проводит с помощью математических моделей и ситуационного анализа, для чего разработаны несколько сценариев.
В рамках сценария «Локальный сбой» (военные удары по инфраструктуре) моделируется ситуация, при которой Иран и Венесуэла снижают поставки, а США усиливают морскую блокаду или вводят эмбарго из-за конфликта вокруг Тайваня.
Сценарий «Глобальный шок» предусматривает риски из-за закрытия Ормузского пролива.
В сценарии «Теория узких мест» оцениваются риски физической уязвимости танкерного флота и закрытия Малаккского пролива.
Краткие выводы
Энергетическая геополитика из далекой от практики политологической науки трансформировалась в важную аналитическую практику. В том числе основанную на обработке огромных массивов данных цифровой индустрии мировой энергетики. В профильных министерствах зарубежных стран, ведущих банках и компаниях сформировались специализированные группы и подразделения, в которых на системной основе применяются комплексы оценок геополитических рисков современных энергетических войн.
В России это направление тоже начало развиваться. Российский ТЭК сталкивается с серьезными международными вызовами из-за развязанных против РФ энергетических войн. Поэтому использование зарубежного опыта оценки геополитических рисков может быть полезно в РФ.
