Андрей Серенко
На фото последствия пакистанских ударов по Кабулу. Фото Vantor/Handout via REUTERS
Режим «Талибана» в Афганистане вступает в период серьезного кризиса. Его причиной стала война с соседним Пакистаном, начавшаяся в феврале 2026 года и продолжающаяся до сих пор. Пауза, взятая сторонами конфликта на период праздника Ид аль-Фитр (Ураза-байрам), лишь подчеркивает остроту военной угрозы для афганских талибов, которые одновременно пытаются искать как союзников в противостоянии с Исламабадом, так и посредников для переговоров с ним.
В Северном Афганистане, населенном таджиками, узбеками и другими непуштунскими народами, в марте с.г. стали происходить невероятные до сих пор события. Пуштунские командиры и административные функционеры режима «Талибана» выступают на фарси перед местными жителями, убеждая их встать на защиту «общего Отечества» от пакистанской угрозы. «Мы все один народ, у нас общая родина, мы должны защитить ее от агрессии Пакистана», – цитируют талибских ораторов источники в Панджшере, Баглане, Тахаре, Бадахшане, Каписе и других афганских провинциях, где большинство составляют непуштунские этнические группы.
«Слышать такое невероятно, – комментируют ситуацию местные источники. – Буквально еще несколько месяцев назад талибы-пуштуны вели себя здесь высокомерно, как колонизаторы, обращались к местным жителям на пушту, игнорируя их родной язык. А характер обращений носил исключительно угрожающий характер: не сметь выступать против исламского эмирата, который управляет вами и этой землей, беспрекословное подчинение приказам эмира «Талибана», смертная казнь за ослушание и т.д. И вдруг такие перемены. Оказывается, мы теперь одно целое, один народ, и у нас одна родина, которую мы должны защищать».
Удивительные перемены в поведении афганских талибов произошли спустя две недели войны с армией соседнего Пакистана. Вопреки сообщениям талибской пропаганды в реальности дела у режима «яростных мулл» идут неважно. Талибские вооруженные формирования несут большие потери – прежде всего в результате пакистанских авиационных, ракетных и дроновых атак по ключевым объектам военной инфраструктуры «Талибана».
В частности, как сообщают афганские источники, штаб-квартира 201-го армейского корпуса «Талибана» была полностью разрушена в результате авиаударов Пакистана и фактически выведена из строя. Частичные повреждения получил 203-й корпус, что существенно снизило его возможности управления войсками. В приграничных районах, особенно в зоне ответственности 201-го и 203-го корпусов, пакистанская армия заняла ряд пограничных постов, расположенных на территории Афганистана. Общее число таких постов достигает 13, и сейчас все они находятся под контролем Пакистана. При этом «Талибан» избегает признания этих фактов, поскольку это подрывает претензии талибов на контроль над территорией Афганистана», – отмечают источники.
Афганские военные эксперты обращают внимание на особое значение в зоне конфликта стратегического пункта Ашкин в восточной афганской провинции Пактика. Ранее там располагалась крупная военная база США, а сама местность обладает господствующим положением и обеспечивает широкий обзор и возможность территориального контроля, включая район Ангур-Ада (Пакистан). Сейчас этот пункт контролируется пакистанскими силами.
Кроме этого, по итогам двух недель боев отдельные позиции афганских талибов были заняты армией Пакистана в провинциях Пактия и Нангархар. По оценкам афганских военных аналитиков, несмотря на попытки «Талибана» представить действия Пакистана как исключительно воздушные операции, факты свидетельствуют о наличии заметного наземного продвижения.
Это продвижение имеет вполне отчетливую цель: Исламабад открыто добивается не только разрушения военной инфраструктуры режима афганских талибов, но и создания буферной зоны безопасности вдоль пограничной «линии Дюранда» глубиной до 30 км на территории Афганистана. Выполнение этого плана, по оценкам афганских аналитиков, может существенно изменить военно-географический баланс в приграничных районах. В рамках этой стратегии пакистанцами были нанесены удары по восточной части района кабульского аэропорта Кэмп Феникс и в районе Дар-уль-Аман. В результате было уничтожено около 300 единиц военной техники. Также в Баграме был поражен центральный склад, где находилась военная техника. Основная цель этих действий Исламабада – лишить «Талибан» бронетехники, тяжелого вооружения и ключевой военной инфраструктуры.
И пакистанской стороне это вполне удается. По оценкам афганских военных экспертов, неспособность талибов удержать пограничные позиции во многом обусловлена нехваткой боеприпасов, вооружения и средств обороны. Информированные афганские источники сообщают, что эмир «Талибана» маулави Хайбатулла выделил около 1,4 млрд афгани (примерно 30 млн долл.) на закупку оружия и боеприпасов. При этом остается открытым вопрос: кто в текущих условиях готов поставлять вооружение «Талибану»?
Перспектива военного разгрома «Талибана» при продолжении его конфликта с Пакистаном становится вполне вероятной. В связи с этим талибы пытаются одновременно искать союзников для продолжения войны и посредников – для достижения мира с Исламабадом. Последние 5–7 дней боевики и командиры «Талибана» посещают дома членов семей бывших военнослужащих республиканского правительства Афганистана, приглашая их вернуться домой из Ирана и других стран, чтобы «вместе защищать общую родину» от Пакистана. Наученные горьким опытом бывшие силовики не спешат откликаться на эти призывы. Не слишком успешно идут и дела с поиском миротворцев: Исламабад чувствует свое преимущество на поле боя и пока настроен добиваться военного успеха.
На этом фоне ключевые фигуры режима «Талибана» практически исчезли из поля зрения афганцев: руководители основных групп талибов перешли на полулегальное положение, боевики и командиры не ночуют в расположении своих подразделений, опасаясь ракетных и дроновых атак Исламабада. Фактически режим «яростных мулл» начинает терять прежний контроль над пространством крупных городов и некоторых провинций. Кризисные явления в талибском Афганистане, очевидно, будут нарастать под воздействием пакистанских ударов и в отсутствие резервов внутренней поддержки.
Константин Ремчуков 