Анастасия Коскелло
Фото Reuters
Закон Абхазии о языке, принятый в 2007 году, как отмечают комментаторы, «застопорился в процессе реализации». Предполагалось, что с 2010 года на абхазском будут вестись заседания парламента и правительства, а в 2015-м на него перейдут все государственные структуры. Но де-факто нормы не соблюдаются – чиновники и парламентарии используют преимущественно русский, на нем же ведется большая часть документооборота. 1 января 2027 года должны вступить в силу поправки к закону о выборах, согласно которым владение двумя государственными языками – абхазским и русским – станет обязательным для всех кандидатов в депутаты. Поправки были приняты еще в 2022 году – предполагалось, что за пять лет положение со знанием национального языка в стране улучшится, однако сегодня уже ясно, что этого не произошло. Парламентские выборы 2027 года тем не менее должны пройти по новым правилам, что вызывает у местных политиков тревогу.
Сегодняшнюю ситуацию с языком в Абхазии описывают не иначе, как словом «катастрофа». «Такими темпами через 10–20 лет носителей абхазского языка не останется», «наш язык исчезнет так же, как когда-то исчез убыхский» (последний носитель языка умер в 1992 году в Турции в деревне Хаджиосман), говорят представители интеллигенции.
В реальности языком все меньше владеют даже этнические абхазы. Одна из причин – школьное образование, почти повсеместно выстроенное на русском языке. По словам собеседников автора в Абхазии, многие дети в абхазских семьях знают сегодня на родном языке всего несколько стихов и бытовых выражений.
11 июня с.г. ситуацию обсудили на заседании президиума Академии наук Абхазии. Академики согласились, что проблемой сохранения национального языка нужно заниматься на государственном уровне постоянно, а поднимать вопрос раз в пять лет перед очередными выборами – несерьезно. Конкретных мер, впрочем, ученые не определили.
Утвержденный в должности директора Института стратегических исследований Вячеслав Чирикба в интервью радио Sputnik отметил, что впервые за долгие годы вопрос языка в Абхазии стал политизированным. По словам академика, ученым стоит разработать шкалу языковых компетенций – определить критерии для элементарного, базового, свободного и профессионального уровней владения языком. Для депутатов парламента и для всех, кто собирается участвовать в политике, необходим уровень не ниже базового, отмечает Чирикба. При этом, по словам ученого, в реализации закона стоит избегать чрезмерной строгости. Академик напомнил об опыте 2013 года, когда в течение года абхазские парламентарии пытались вести заседания на национальном языке, а МИД, руководителем которого он тогда был, составлял на абхазском все свои документы. Опыт закончился неудачно – чиновники «документы присылали обратно, так как не понимали их содержания».
Тем не менее желание укрепить позиции национального языка в республике – всеобщее. «Нет ни одного государства в мире, где без знания государственного языка можно сделать себе политическую карьеру. Может, хватит экспериментировать над страной?» – написал в соцсетях политик и общественный деятель Аслан Кобахия. По его словам, закон не направлен против неабхазского населения страны: «У нас достаточно граждан Абхазии неабхазской национальности, которые лучше многих абхазов владеют государственным языком».
Тема языка – крайне чувствительная, так как движение за абхазскую независимость во многом началось именно с языкового вопроса. В 1978 году вспыхнули массовые выступления абхазов против руководства Грузии в ответ на новый проект Конституции республики, составленный в Тбилиси (Абхазия на тот момент была в составе Грузинской ССР как автономия), где государственным языком объявлялся только грузинский. Прошли митинги с требованием возвращения республике независимого статуса. Требование не было удовлетворено, однако под влиянием Москвы сделаны уступки – в частности, государственными языками Абхазской АССР были признаны абхазский, грузинский и русский.
Если во времена СССР давлением на абхазский язык занималось руководство грузинской партийной организации, то в новейшую эпоху эту инициативу периодически подхватывает российская сторона. Впервые политики из РФ попытались торпедировать «абхазский уклон» еще в 2022 году. Тогда председатель комитета Госдумы по делам СНГ Леонид Калашников выступал с угрозами в адрес республики, где в результате принятия нового закона якобы дискриминируется русский язык. Инвективы Калашникова вызвали возмущение у русскоязычного населения Абхазии. «Русская община Абхазии», «Черноморское казачье войско Абхазии», «Союз казаков Абхазии» и другие местные организации выступили тогда с заявлением о том, что «русский язык в Абхазии не подвергается никаким ущемлениям».
Грузинские политики пытаются использовать ситуацию в своих интересах и обещают абхазам «исправить ошибки прошлого». Абхазский язык, регулярно напоминают они, согласно Конституции Грузии 1995 года, является вторым государственным на территории Автономной республики Абхазия (которую Тбилиси не контролирует с 1993 года). Дискриминация в прошлом, говорят они. Доверия в абхазском обществе подобные слова не вызывают. Прежде всего в них видят попытку при помощи манипуляций вернуть абхазский народ под политическую власть грузин.
Дело не только в языке – который могут выучить даже враги абхазской независимости. Формальные критерии не всегда работают, отметил в одном из интервью директор Центра социально-политических исследований Абхазии Олег Дамения. Если говорить о требованиях к парламентариям, то знание языка, напомнил он, еще не показатель порядочности и профессионализма. Многие выдающиеся государственные деятели и патриоты Абхазии не были этническими абхазами и не знали языка, но их вклад в историю страны никто не отрицает, утверждает депутат местного парламента Леонид Лакербая.
Абхазское общество пока не определилось, служит ли знание языка ядром идентичности. Есть опасения практического свойства: если законодательство о языке ужесточится, молодежь еще активнее будет покидать республику, а многие квалифицированные специалисты – искусственно отсечены от управления государством. С другой стороны, в случае сохранения либеральной языковой политики есть более глобальный риск – исчезновения абхазского народа как такового.
Постоянные угрозы либо грузинизации, либо русификации подталкивают абхазов к нетривиальным решениям. Один из вариантов – развивать идентичность вне жесткой привязки к языку, религии и даже крови, с опорой прежде всего на родственные связи, традиционную ритуальность (обряды абхазской традиционной религии), систему воспитания и кодекс чести («апсуара»). В конце концов, в основе современной абхазской культуры – Фазиль Искандер, писавший исключительно на русском языке, но без сомнения остающийся абхазским писателем.
