Анастасия Коскелло
Фото Reuters
В конце июля 1992 года, за две недели до вторжения грузинских войск в Абхазию, председатель Верховного совета Абхазской АССР Владислав Ардзинба был с визитом в Турции. От аэропорта до отеля его сопровождали многотысячные манифестации абхазской и других кавказских диаспор. Кадры, на которых гость под аплодисменты местных жителей исполняет национальный танец в одном из абхазских сел Турции, вошли в историю. Они стали иллюстрацией маленькой победы движения за независимость: спустя несколько недель на защиту Абхазии от грузинского вторжения явились сотни добровольцев из диаспоры со всего Кавказа и Ближнего Востока.
Эта история вспоминается сегодня. Призыв к турецким властям и президенту Эрдогану «покончить с изоляцией Абхазии» и хотя бы разрешить въезд в республику людям с синими абхазскими паспортами поддержали члены десяти политических партий, включая крупнейшую Новую. Турецких депутатов уже поблагодарил МИД Абхазии. Граждане республики активно собирают подписи в поддержку турецкой инициативы. Градус оптимизма в абхазском обществе повысился. «Эффект Науру» перекрыт: хотя островную республику, незадолго до этого отозвавшую свое признание Абхазии, ни здесь, ни в России и раньше никто не знал. Турция – во-первых, крупная держава, а во-вторых, Черноморский регион, что для Кавказа гораздо важнее.
Впрочем, есть и злопыхатели. Песня про «турецкий след в Абхазии» звучит в Москве каждый раз, когда нужно «уязвить» кого-то из абхазских лидеров. Кто-то уже пугает местных христиан перспективой «исламизации» Абхазии и застройки ее мечетями.
Объективно обвинения в «протурецкости» сопровождают абхазских лидеров всегда, когда Абхазия «поднимает голову» и речь заходит об укреплении ее независимости. Одним из обвинений в адрес руководителя республики в 1922–1936 годах Нестора Лакобы были связи с Турцией. Отрицать контакты с Турецкой Республикой невозможно: незадолго до установления соввласти в Абхазии с декабря 1920-го по март 1921-го Лакоба и его соратник из числа абхазских коммунистов Ефрем Эшба по личному поручению Ленина находились в Турции, наладили контакты с движением Мустафы Кемаля Ататюрка и подготовили заключение советско-турецких соглашений. Однако то, что изначально было условием стабилизации на Кавказе и частью московской внешней политики, впоследствии было использовано как повод для политических репрессий. К подобным манипуляциям на Кавказе уже привыкли, и так называемое российское присутствие от этого не становится здесь более желанным. Если для Москвы Турция – геополитический конкурент и представитель враждебного военно-политического блока, то для Абхазии это просто сосед по Черноморскому региону.
В прошлом глава МВД республики, абхазский общественный деятель Аслан Кобахия настаивает, что объективно нынешняя турецкая инициатива никак не противоречит российско-абхазским отношениям: «Наши российские представители всегда ставят вопрос о снятии блокады с Абхазии во время Женевских переговоров. Договор о союзничестве и стратегическом партнерстве между нашими странами от 2014 года отдельно оговаривает, что Россия «будет всемерно способствовать укреплению международных связей Республики Абхазия, включая расширение круга официально признавших ее государств». Сейчас к этой позиции присоединилась часть турецких парламентариев, но в ней нет ничего антироссийского. Даже если на этом этапе нам не удастся добиться конкретных результатов, это уже движение. Мы ставим прежде всего гуманитарные задачи – свобода перемещения для наших граждан и улучшение транспортного сообщения. Диаспора в Турции всегда была благодарна РФ за признание нашего государства в 2008 году. Кто бы следующим ни признал Абхазию, мы всегда будем помнить, какая страна это сделала первой. Самое главное для нас, что Россия наш стратегический партнер, который заинтересован в международном признании Абхазии. А все остальное – от лукавого». «Наш поезд свободы двинулся дальше!» – не скрывает он оптимизма.
Советник президента Абхазии по международным вопросам Сергей Шамба смотрит на процесс более скептически: «Вряд ли что-то практическое из этого выйдет. Когда я был министром иностранных дел, я бывал в Турции, встречался с представителями разных оппозиционных партий, и многие тогда говорили, что поддерживают дипломатическое признание Абхазии. Такие настроения есть, но дальше разговоров дело не шло. Возможно, многие просто делали такие высказывания, чтобы заручиться поддержкой абхазской диаспоры. Сложность еще в том, что в Турции существует единая кавказская диаспора, она действует в формате клубов (Федерация кавказских общин Турции (KAFFED). – А.К.), и абхазская диаспора подвергается там критике за пророссийскую позицию». «Экономические связи с Турцией, конечно, должны развиваться, – уточняет он. – До признания Абхазии со стороны РФ до 80% торговли у нас шло с Турцией. Сейчас, наверное, процентов 10 (официальные цифры 2025 года – 7,5%. – А.К.), а могло бы быть больше. Я не вижу в этом угрозы для российско-абхазских отношений».
Настоятель Ново-Афонского монастыря и преподаватель Абхазского госуниверситета архимандрит Дорофей (Дбар) также подписал заявление в поддержку инициативы турецких депутатов. По его словам, обращение имеет прежде всего психологическое значение: «Для меня в данном случае важно, что это сигнал для граждан тех стран, которые уже признали Абхазию. Вы знаете, одна островная республика сейчас объявила об отзыве признания. Так вот важно, чтобы люди не думали, что «абхазцы уже ничего не могут». Это демонстрация того, что проект Российской Федерации по поддержке независимости Абхазии не захлебнулся. Что даже если есть шаги назад, то есть и шаги вперед». По словам священнослужителя, для абхазского общества большое значение имеет культура открытых писем и заявлений: «У нашего народа, который всегда боролся за независимость, подчас не было других способов привлечь внимание к проблемам. С 1970-х годов это была важная составляющая национально-освободительной борьбы абхазского народа». Дбар отвергает опасения христианской общины о том, что любые контакты с Турцией – это угроза исламизации Абхазии: «Все-таки речь не идет о переходе нашего государства под влияние Турецкой Республики, и в целом Турция – светское государство, едва ли оно нацелено на то, чтобы насаждать в современной Абхазии ислам и преследовать церковь».
Представитель армянской общины Абхазии, депутат и заместитель спикера парламента республики Левон Галустян тоже поддерживает процесс нормализации между Абхазией и Турцией. По его словам, попытки внешних игроков использовать турецкий кейс, чтобы расколоть Абхазию по этническому признаку, не имеют под собой реальных оснований: «Есть историческая память, и армянская община Абхазии болезненно реагирует на многое то, что связано с Турцией. Абхазские армяне – это преимущественно выходцы из Амшена (город в Турции. – А.К.). Поэтому боль, связанная с трагедией 1915 года, у нас особенно сильна. Но мы являемся гражданами Республики Абхазия, это наша суверенная родина, и всё, что полезно для нашей страны, полезно для нас».
