Бахтияр Тузмухамедов
В воскресном выпуске крупной германской ежедневной газеты Frankfurter Allgemeine Zeitung опубликована большая статья «Северные потоки» – законная цель?». Поводом для нее послужил аргумент защиты арестованного в Италии в августе прошлого года и тремя месяцами позже экстрадированного в Германию некоего Сергея К., подозреваемого в участии в диверсии. В этом году 2 июля Федеральная прокуратура ФРГ предъявила ему обвинения по нескольким статьям Кодекса преступлений против международного права и Уголовного кодекса, включая соучастие в совершении военного преступления, а именно – нападении на гражданское сооружение, а также производстве взрыва и нарушении работы общественной инфраструктуры. В октябре он должен предстать перед Высшим региональным судом Гамбурга.
Что же теперь утверждает защита Сергея К.? По мнению адвоката, предъявленные прокуратурой обвинения подтверждают, что содеянное его клиентом было не преступлением, а «законным актом военной самообороны», поскольку «Северные потоки» «самым непосредственным образом входили в состав российской военной машины», поскольку ее финансировали, следовательно, отсутствует как состав, так и сам факт преступления.
Начнем с того, что, несмотря на просьбу адвоката не считать это заявление признанием вины его клиента, своими публичными действиями, выразившимися в интервью общенациональной газете с тиражом, приближающимся к 170 тыс. экземпляров, не считая подписчиков на электронную версию, он признает и подтверждает выдвинутые обвинения. На первый взгляд подзащитному оказана медвежья услуга. Однако в изобретательности адвокату не откажешь. С позицией защиты с привлечением права на самооборону – в международно-правовом, но не общеуголовном его понимании – следует разобраться.
Устав ООН – главный источник современного международного права, к числу принципов, которым должны следовать государства для достижения целей организации, относит запрет применения силы или угрозы ее применения. При этом устав прямо определяет две ситуации правомерного применения вооруженной силы: коллективные действия для поддержания или восстановления международного мира и безопасности и осуществление права на индивидуальную или коллективную самооборону в ответ на вооруженное нападение. В первой ситуации необходима санкция Совета Безопасности, во втором – государству или государствам, осуществляющим право на самооборону, надлежит незамедлительно известить СБ ООН о предпринимаемых ими мерах. Часть устава, в которой говорится о «воздержании от применения силы», устанавливает запреты и их пределы, а положения, определяющие параметры самообороны, имеют характер разрешения. Право на самооборону сформировалось задолго до Устава ООН, который это право кодифицировал и тем самым ограничил, но отчасти оно продолжилось в своей обычно правовой форме. Так, в ст. 51 заявлено, что устав «ни в коей мере не затрагивает неотъемлемого права на индивидуальную или коллективную самооборону». В то же время устав требует от государств, осуществляющих это право, незамедлительно сообщать СБ о принятых ими мерах, но и не вторгаться в его компетенцию в отношении поддержания или восстановления международного мира и безопасности. Несоблюдение этого процедурного требования становится дополнительным аргументом для оспаривания законности применения силы.
Если слова адвоката Сергея К. воспроизведены газетой точно, а они забраны в кавычки, следовательно, это цитата, то подрыв «Северных потоков» он полагает самостоятельным, отдельно взятым актом самообороны. Однако нам ничего неизвестно об уведомлении Украиной СБ ООН о том, что именно она стоит за этим актом, то есть спланировала, подготовила, профинансировала и осуществила его руками своих агентов, неважно, находящихся на государственной службе или нанятых со стороны.
Далее. Законный акт самообороны должен быть направлен непосредственно против угрозы государству, прибегающему к такому праву. Подрыв трубопроводов если и воздействовал на такую угрозу, то весьма опосредованно. Более того, Федеральный верховный суд в своем решении от 10 декабря прошлого года об отказе в апелляции на решение о задержании Сергея К. указал, что последствия диверсии непосредственно сказались на Германии, территория которой была конечным пунктом «Северных потоков». Суд отказал Сергею К. в праве считаться комбатантом, то есть непосредственным участником вооруженного конфликта, а значит, претендовать на защиту, предоставляемую международным гуманитарным правом (Женевскими конвенциями). А вот трубопроводы высокий суд признал гражданскими объектами, которые не могут быть объектами вооруженного нападения.
Следует сказать еще вот о чем. Первый дополнительный протокол, составляющий с Женевскими конвенциями единое целое, запрещает превращать в объекты вооруженного нападения «установки и сооружения, содержащие опасные силы, а именно – плотины, дамбы и атомные электростанции». Как видим, перечень исчерпывающий, не предполагающий расширения на такие объекты, как трубопроводы. Однако еще в январе прошлого года Программа ООН по охране окружающей среды опубликовала исследование, в соответствии с которым подрыв «Северных потоков» привел к выбросу в атмосферу до 485 тыс. т метана, главного виновника парникового эффекта. Это в пять раз превысило количество газа, вытекшего из природного хранилища Алисо Каньон в Калифорнии в 2015 году, что прежде считалось самой крупной катастрофической утечкой. Климатологам судить о том, могло ли это стать непосредственной причиной аномальной жары прошедшим летом в Европе и каким долговременным последствиям это событие приведет.
Оставлю гамбургскому суду решать, насколько весомы аргументы защиты Сергея К., но, на мой взгляд, они хромают на обе ноги.
