Пять последствий возможной победы правых в Бразилии

Фото Reuters

Прошедшие 4 октября президентские выборы в Бразилии завершились неудачно для действующего главы государства. Президент Луис Инасиу Лула да Силва после обработки более 98% голосов набирает 44,88%, в то время как его соперник Флавиу Болсонару (сын бывшего президента Жаира Болсонару) – 47,27%. Ни один из кандидатов не набрал больше 50% голосов, что делало неизбежным второй тур (он назначен на 25 октября). Если за три недели расклад сил не изменится, в Бразилии произойдет смена левого президента на сторонника праволиберальных взглядов.

Можно утешать себя дежурными словами о том, что смена власти в Бразилии не приведет к кардинальным переменам ее внешнеполитического курса, но целый ряд сигналов свидетельствует об обратном. Жаир Болсонару на посту президента уже пытался переориентировать бразильскую политику в сторону партнерства США. Американская дипломатия поддерживает экс-президента, арестованного за попытку государственного переворота. Жаир Болсонару также открыто восхищался бразильским военным режимом 1964–1985 годов, выступавшим за приоритетное партнерство с США. Его сын Флавиу придерживается, судя по официальным заявлениям, скорее праволиберальных взглядов. Однако укрепление диалога с Вашингтоном входит и в его предвыборную повестку. В любом случае при нем страна будет намного меньше позиционировать себя как альтернативный США центр влияния.

Первым последствием появления правой Бразилии будет окончательный закат «левой волны» в Латинской Америке. Ее привыкли соотносить с «Боливарианской инициативой», ведущую роль в которой играли Венесуэла, Куба и Боливия, но часто забывают, что подъем левого антиамериканизма начала 2000-х годов стал возможен благодаря длительному пребыванию у власти умеренно левых режимов в Бразилии и Аргентине. Именно они поддерживали левых в Южной и Центральной Америке, их политику и инициативы.

Падение левых в Аргентине в 2014 году позволило Белому дому ускорить смену режимов по всей Латинской Америке. К началу нынешнего года левые правительства остались только в Венесуэле, Колумбии, Кубе и Бразилии. Смена власти в Венесуэле уничтожила саму основу «Боливарианской альтернативы». Падение левого президента в Бразилии окончательно завершит «левую волну». Западное полушарие вновь станет монолитной системой, отцентрированной под ведущую роль США, а Куба – осажденным осколком, эхом некогда могучего вызова.

Второе последствие – окончательный крах интеграционных проектов в Латинской Америке. «Левая волна» была не просто совокупностью левых правительств, но прежде всего попыткой выстроить институциональную альтернативу США и ведомой ими Организации американских государств (ОАГ). Еще в 2004 году левые правительства Бразилии и Аргентины создали опору региональной интеграции – блок Союз южноамериканских наций (УНАСУР). Это объединение двух интеграционных экономико-политических проектов – МЕРКОСУР и Андского сообщества. «Правый поворот» в Южной Америке стал катализатором для разрушения УНАСУР. В 2018 году Аргентина, Бразилия, Чили, Колумбия, Парагвай и Перу приостановили свое членство в нем. Год спустя президент Жаир Болсонару и вовсе вывел страну из этого объединения. Вместе с ним оказалось фактически заблокированным и другое общее для всей Латинской Америки интеграционное объединение – Сообщество государств Латинской Америки и Карибского бассейна (СЕЛАК).

И все же пока в Бразилии у власти находится левое правительство, шансы на возобновление интеграционных процессов сохраняются. Праволиберальная Бразилия, по всей видимости, откажется от интеграционной повестки. Это открывает дорогу к возрождению панамериканизма, о котором грезит любая администрация в Белом доме. Убирая УНАСУР, южноамериканские правые открывают путь для возрождения ОАГ и панамериканских инициатив Вашингтона. Латиноамериканские правые выгодны США не только открытием рынков и финансовых систем для американского влияния. У них нет собственного интеграционного проекта без участия Соединенных Штатов, что автоматически восстанавливает преобладание Вашингтона в Западном полушарии.

Третье последствие – изменение климатической и экологической повестки. Лула активно продвигал защиту Амазонии и привлекал международное финансирование для борьбы с вырубкой лесов, что делало Бразилию важным игроком в глобальных экологических переговорах. Правое правительство, ориентированное на интересы агробизнеса и горнодобывающей промышленности, скорее всего ослабит экологические ограничения. Это вызовет негативную реакцию со стороны европейских партнеров, но одновременно укрепит экономические связи с азиатскими и североамериканскими импортерами сельскохозяйственной продукции, которые менее требовательны к экологическим стандартам. Роль Бразилии в климатической дипломатии будет сведена к минимуму, что лишит Евросоюз важного союзника в борьбе с изменением климата.

Четвертое последствие – изменение отношения Бразилии к БРИКС. Бразильские правые всегда с неодобрением смотрели на это объединение, считая его слишком антиамериканским. Президент Жаир Болсонару даже заявлял о намерении покинуть БРИКС. Угроза осталась нереализованной. А вот его сын может минимизировать участие Бразилии в БРИКС. Показателен в этом отношении пример Аргентины. Под властью президентов Нестора и Кристины Киршнер она была одной из опор «левой волны» в Латинской Америке, активно сближалась с БРИКС и в августе 2023 года получила приглашение войти в это объединение. Потом был приход к власти правого президента Хавьера Милея. Он немедленно отказался от вступления, переориентировав Буэнос-Айрес на сотрудничество с США.

10 лет назад американские эксперты стали прогнозировать раскол в БРИКС. Индийская политика, по их мнению, традиционно балансирует между Россией и США и опасается роста китайского влияния. Появление правой Бразилии меняет расклад сил. Индия получает партнера по корректировке инициатив БРИКС без опасения стать главной проамериканской державой в объединении. Правая Бразилия и колеблющаяся Индия вполне могут создать альянс, блокирующий попытки Москвы и Пекина сделать БРИКС слишком антиамериканским. БРИКС сохранится как объединение, но его эффективность резко снизится из-за наличия внутри мощного проамериканского субблока.

Пятое последствие касается позиции Бразилии по отношению к военному конфликту на Украине. Левое правительство Лулы последовательно занимало нейтральную, но критическую к Западу позицию, предлагая себя в качестве посредника и избегая присоединения к антироссийским санкциям. Праволиберальная администрация Флавиу Болсонару, напротив, будет гораздо более склонна к солидарности с позицией США и НАТО. Это может выразиться в поддержке резолюций, осуждающих действия Москвы, ограничении экспорта бразильских военных технологий, которые могли бы быть использованы в конфликте, и более активном участии в западных инициативах по изоляции России. Экономические связи с РФ в области сельского хозяйства и удобрений вряд ли будут разорваны, но их политическое наполнение станет минимальным, что лишит Москву важного канала для дипломатического маневра в Латинской Америке.

Разумеется, при любом правительстве Бразилия останется для США потенциальным противником как самое крупное и развитое государство Латинской Америки. Но правое правительство будет стремиться минимизировать эту напряженность, встраиваясь в американскую орбиту не как младший партнер, а как самостоятельный игрок, торгующийся за уступки. Для России это означает потерю важного партнера в глобальном Юге, а для США – возможность укрепить свое влияние в полушарии без серьезного противодействия. Такой сценарий не гарантирует стабильности: экономические проблемы, социальное неравенство и региональные конфликты могут подорвать позиции правого правительства, что вернет Бразилию в состояние турбулентности. В любом случае нам следует ожидать возрождения панамериканизма, что снова будет замыкать Западное полушарие на интересы Вашингтона.