Людмила Самарская
Фото Reuters
В Израиле 27 октября прошли выборы в Кнессет 26-го созыва. Окончательные их результаты будут утверждены к середине следующей недели, пока можно наблюдать лишь предварительную картину. Промежуточные итоги, однако, уже показывают, что израильский политический ландшафт по-прежнему расколот. Ни у одного из условных «блоков» (без учета арабских партий) нет уверенного большинства, и партии ожидают длительные и сложные коалиционные переговоры с неясным результатом.
Первая после трагедии 7 октября предвыборная кампания проходила в напряженной атмосфере. Наиболее праворелигиозное правительство в израильской истории, несмотря на все внутренние противоречия, отработало весь свой срок, что крайне нехарактерно для израильской политической системы. Оно отметилось спорными политическими решениями, включая судебную реформу, усугублением общественной поляризации и, что еще более существенно, неспособностью предотвратить катастрофу 7 октября и нежеланием брать на себя ответственность за произошедшее.
Среди израильтян нынешние выборы воспринимались как во многом судьбоносные: в партийной и общественной риторике они позиционировались как определяющие для будущего страны. Оппозиция делала акцент на необходимости предотвратить дальнейший ущерб для израильской демократической системы в силу крайне противоречивой политики правительства Биньямина Нетаньяху, а коалиция представляла блок своих противников как потенциальную угрозу для безопасности страны. Это во многом объясняет процент явки избирателей – 77,7%, самый высокий за первую четверть XXI века.
Одним из неожиданных промежуточных итогов стало серьезное расхождение показателей большинства опросов и реальных результатов голосования: позиции «Ликуда» оказались гораздо прочнее, чем предполагалось. При этом общие позиции исходящей коалиции, как и прогнозировалось, были подорваны: необходимого доминирования в Кнессете она не получила.
Судя по предварительным результатам, любому из «блоков» будет крайне сложно сформировать устойчивую коалицию. «Ликуд» и его текущие партнеры пока получают некоторое преимущество над «блоком перемен» (53 против 48 мест до подсчета двойных конвертов), ключевой партией которого является «Яшар» во главе с бывшим начальником Генштаба Гади Айзенкотом. Арабские партии, по нынешним данным, могут получить исторически максимальное количество мест – чуть менее 20 – благодаря очень высокой явке в арабском секторе (около 80% при 45–60% в последние годы).
Фигура Биньямина Нетаньяху остается значимым препятствием на пути к формированию широкой правой/правоцентристской коалиции, которое в иной ситуации оказалось бы вполне возможным. Элемент подхода «только Биби» – «только не Биби», который красной линией проходил через этап политического кризиса 2019–2022 годов, сохранился, однако за последние четыре года контекст этого противоречия стал сложнее. На фоне теракта 7 октября и последующих боевых действий судебные процессы против действующего премьера несколько отошли на второй план, однако первое место занял вопрос его ответственности за провал в сфере безопасности в 2023 году, нежелания эту ответственность признавать и использования политического маневрирования для того, чтобы избежать создания независимой государственной комиссии по расследованию этих событий.
Пока вероятными кажется несколько сценариев. Первый – ни один из «блоков» не сможет сформировать коалицию, в результате Израиль войдет в очередной электоральный цикл. Этот вариант наименее желателен для израильских избирателей и оппозиции, однако он позволит нынешней коалиции и самому Биньямину Нетаньяху остаться у власти до следующих выборов.
Второй – оппозиционным партиям удастся сформировать коалицию с помощью «внешней» поддержки арабских партий. Проблема такого варианта в том, что далеко не все члены «блока перемен» готовы на него пойти: он поддерживается не всеми избирателями и к тому же не является жизнеспособным в долгосрочной перспективе. При этом он воспринимается как основной путь к смещению Биньямина Нетаньяху с поста премьера и проведению более консенсусного внутриполитического курса.
Третий – партиям «сионистской оппозиции» удастся заручиться поддержкой одной из партий исходящей правящей коалиции. Основная сложность заключается в том, что у партнерства с одной или двумя ультраортодоксальными партиями также будет определенная политическая цена: с учетом того, что большинство оппозиционных партий сделали призыв харедим одним из пунктов своей программы, им нужно будет достичь каких-то взаимно приемлемых договоренностей. Партнерство с одной из крайне правых партий, в частности «Религиозным сионизмом» Бецалеля Смотрича, не исключал лидер «Беяхад» Нафтали Беннет, но готовность к взаимному сотрудничеству со стороны остальных потенциальных партнеров в этой конфигурации пока под большим вопросом.
Четвертый – будет сформировано правительство национального единства с участием ведущих правых и центристских партий («Ликуд», «Яшар», «Беяхад», «Наш дом Израиль»). Этот вариант был озвучен как предпочтительный президентом страны Ицхаком Герцогом. Основное затруднение в данном случае опять же представляет фигура Биньямина Нетаньяху: даже если оставить в стороне уже упомянутый вопрос ответственности, нынешний премьер не вызывает доверия у его оппонентов (как, впрочем, и партнеров). Пример правительства национального единства, созданного им с участием Бени Ганца в условиях пандемии COVID-19 в 2020 году, показал, что политическое выживание для него часто становится приоритетнее любых договоренностей. Партнерство же с «Ликудом» без его участия пока представить сложно, хотя это было бы потенциальным путем для формирования относительно устойчивой коалиции.
Израильское политическое поле остается неопределенным и во многом раздробленным, что во многом отражает общественные настроения внутри страны. Пока ни один из «блоков» не близок к необходимому большинству в 61 место в Кнессете. К тому же подсчет голосов еще не окончен; хотя баланс сил вряд ли принципиально изменится, дополнительные места могут усилить переговорные позиции тех или иных партий. Явного выхода из политического тупика, однако, пока не видно.
