Фото Павла Сарычева\НГ-Online
60 лет назад в Китае началась культурная революция, которая потрясла политическую систему страны и обернулась гибелью сотен тысяч людей. В ЦК КПСС, КГБ, МИД и других государственных ведомствах СССР тогда тщательно следили за происходящим у восточного соседа. И вывод был такой: этот хаос возник по прихоти вождя – Мао Цзэдуна. Значит, нельзя давать вождям неограниченную власть. Вовремя сместили Никиту Хрущева, а то бы он еще больше наломал дров. Да и Леонид Брежнев тоже должен считаться с мнением членов Политбюро и ЦК партии.
Ныне в КНР ни главное агентство новостей «Синьхуа», ни газета Global Times, голос Пекина для заграницы, не посвятили этой мрачной годовщине ни строчки. Тем не менее, как отметили на днях участники семинара о культурной революции в КНР в Институте Китая и современной Азии РАН, это не значит, что трагедия, разразившаяся в 1966 году, забыта и как бы вычеркнута из памяти нынешнего поколения китайцев. Нет, о ней помнят, прежде всего люди, которые либо сами пострадали от эксцессов, либо имеют родственников, подвергнутых в ту пору наказаниям или даже убитых.
От произвола пострадал в ту пору и сам нынешний лидер КНР Си Цзиньпин. Но руководство Коммунистической партии Китая озабочено в первую очередь тем, как бы молодые люди, недовольные безработицей, тяготами с получением образования или жилья, не взяли пример с юношей и подростков, ополчившихся на партийную бюрократию 60 лет назад.
Александр Лукин, научный руководитель Института Китая и современной Азии РАН, в своем докладе на семинаре отметил, что Мао выдвинул призыв к культурной революции на закате своей карьеры. «Поздний маоизм представляет собой смесь левого марксизма троцкистского типа и некоторых идей, общих для всего радикального китайского революционного движения, начиная с Сунь Ятсена», – полагает Лукин.
Хотя в самом Китае культурная революция была официально осуждена, критика ее постепенно теряет свою остроту, а некоторые ее аспекты даже воспринимаются с определенной ностальгией. Да и сам Мао в конце жизни назвал культурную революцию одним из двух главных своих достижений наряду с победой над Японией и Чан Кайши.
А как официально оценила эту массовую кампанию Коммунистическая партия? Такая оценка была сформулирована лишь спустя несколько лет после ее формального завершения и после смерти самого Мао, а также арестов сторонников культурной революции в 1976 году. Однако прошло более пяти лет, прежде чем в1981-м партия сумела покончить с разногласиями в своих рядах и принять на VI пленуме ЦК КПК XI созыва «решение по некоторым вопросам истории КПК со времени образования КНР».
В решении определяются точные сроки этого движения (с мая 1966 по октябрь 1976 года) и говорится, что события тех лет были «смутой, вызванной сверху по вине руководителя и использованной контрреволюционными группировками, смутой, которая принесла серьезные бедствия партии, государству и всему многонациональному народу». А причина тому – левацкие ошибки «серьезного и длительного характера», главная ответственность за которые «лежит на товарище Мао Цзэдуне».
Поясняется в решении и сущность левацких ошибок Мао. В области теории это прежде всего его тезис о «продолжении революции при диктатуре пролетариата», согласно которому «большая группа представителей буржуазии, контрреволюционеров-ревизионистов пролезла в партию, правительство, армию и во все области культуры».
В качестве причин «бедствий» пленум отмечал и некоторые другие факторы, например личные качества Мао, который в этот период стал «все больше зазнаваться, отрываться от действительности и масс, впадать в субъективизм, самоуправствовать и возвышать себя над ЦК партии». Ситуацию усугубило то, что его ошибками «с темным умыслом» воспользовались «такие карьеристы, как Линь Бяо, Цзян Цин и Кан Шэн».
За ходом культурной революции с разными чувствами пристально следили во многих странах мира, ее идеи и практика были весьма популярны не только в Китае, но и в левых кругах Европы, США и некоторых странах Азии. Да и сегодня ее опыт оценивается неоднозначно. Так, ряд китаеведов на Западе полагает, что для Мао культурная революция стала орудием борьбы против тех руководителей партии, которые видели левацкие ошибки вождя.
Сергей Гончаров, ведущий научный сотрудник Института востоковедения РАН, в своем выступлении на семинаре указал также, что Мао хотел вести бой с «буржуазными перерожденцами и ревизионистами» не только внутри страны, но и на международной арене. Мао считал советское руководство ревизионистским и хотел развернуть с ним борьбу внутри коммунистического движения в мире. В Москве об этом прекрасно знали и старались не допустить того, чтобы идеологические разногласия между КПК и КПСС привели к военному конфликту. Поэтому председатель Совета министров СССР Алексей Косыгин в 1965 году встретился с Мао Цзэдуном в Пекине. Однако преодолеть взаимное недоверие не удалось. Мао и возвращенный к власти Дэн Сяопин смотрели на СССР как на враждебную силу. Более того, Пекин тогда сделал шаги к установлению фактического альянса с США против СССР.
Это был сложный период в советско-китайских отношениях. Тем не менее, как говорили участники семинара, в Москве сделали правильный вывод, анализируя последствия культурной революции в Китае. Он состоял в том, что нельзя позволять вождям, сколько бы их ни прославляли СМИ, самоуправствовать и действовать по своей прихоти.
На семинаре выступавшие сравнивали сталинский террор 1937 года и террор в ходе культурной революции в КНР. Есть разница. В СССР это был террор сверху, а в Китае – снизу, когда хунвэйбины и другие разбушевавшиеся молодые люди творили бесчинства. Мао за это несет ответственность, но это не значит, что он лично санкционировал расправы над своими соперниками.
