Фото сайта duma.gov.ru
В гражданском судопроизводстве особое значение имеет своевременная фиксация обстоятельств, которые могут быть утрачены или существенно изменены еще до обращения в суд либо на стадии рассмотрения дела. В таких случаях от качества и процессуальной оценки внесудебного исследования нередко зависит возможность стороны полноценно сформировать доказательную базу. Если объект исследования был отремонтирован, демонтирован или иным образом изменен, последующее назначение судебной экспертизы не всегда позволяет восстановить исходную картину, что не может не отразиться на получаемых в результате такой экспертизы выводах.
Очевидно, что заключение, подготовленное до изменения объекта, может содержать наиболее близкие к событию сведения, поскольку проведено, как правило, максимально оперативно и в непосредственной временной близости относительно происшедших событий. Между тем его доказательное значение нередко оценивается ниже, чем значение позднего заключения судебного эксперта. Такой подход нередко создает риск, что суд будет опираться на исследование, объективно ограниченное состоянием объекта на момент его проведения, лишь потому, что оно выполнено по судебному поручению, а не по инициативе стороны.
Проблема связана с различием процессуального положения судебного эксперта и специалиста, привлеченного стороной. Судебный эксперт действует по определению суда, предупреждается об ответственности, а его заключение создается в процессуальной процедуре. Внесудебное заключение обычно оценивается как письменное доказательство. Само по себе это верно: заключение, полученное стороной, не должно автоматически приравниваться к судебной экспертизе. Вместе с тем из этого не следует, что оно должно заведомо восприниматься как доказательство «второго сорта», особенно когда оно фиксирует состояние объекта до его изменения.
Очевидно, что целесообразно было бы рассмотреть некоторые корректировки, которые могли бы быть направлены на расширение полномочий адвокатов при сборе доказательств. Сегодня внесудебное предупреждение эксперта об уголовной ответственности возможно в рамках нотариального обеспечения доказательств. Нотариус при совершении таких действий, в том числе при назначении экспертизы и осмотре доказательств, вправе предупредить эксперта об ответственности за заведомо ложное заключение (ст. 103 Основ законодательства РФ о нотариате). Однако нотариальная процедура требует дополнительных времени и расходов, а в делах об авариях, о заливах, повреждении имущества, об утрате цифровых данных или иных быстро меняющихся обстоятельствах время часто определяет судьбу доказательства, а излишние финансовые траты могут быть неоправданны.
Представляется разумным дополнить подпункт 4 пункта 3 статьи 6 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ». Сейчас эта норма позволяет адвокату привлекать специалистов на договорной основе для разъяснения вопросов, связанных с оказанием юридической помощи. Ее можно дополнить правом адвоката при привлечении эксперта или специалиста для подготовки внесудебного исследования разъяснять содержание статьи 307 УК РФ и оформлять это отдельной подпиской. В подписке должны быть указаны сведения о лице, его квалификации, об объекте и вопросах исследования, дата и текст разъяснения ответственности.
Одновременно целесообразно дополнить Гражданско-процессуальный кодекс РФ нормой о письменном заключении специалиста, представленном стороной, а именно: прямо указать, что наличие такой подписки подтверждает осведомленность лица о предусмотренной законом ответственности, но не превращает его заключение в судебную экспертизу и не предрешает его доказательственную силу. Суд по-прежнему должен оценивать документ наряду с другими доказательствами с точки зрения их относимости, допустимости, достоверности и достаточности.
Такая конструкция важна именно как процессуальная гарантия, а не как способ искусственно «усилить» доказательство или подменить собою необходимость производства судебной экспертизы. Подписка не создает новую уголовную ответственность, поскольку такая ответственность вытекает из закона и прямо им предусмотрена. Она лишь фиксирует, что лицо, подготовившее исследование, уведомлено о правовых последствиях дачи заведомо ложного заключения.
Представляется, что такие изменения не только расширят возможности сторон по формированию доказательственной базы, но и будут способствовать более ответственному подходу специалистов к подготовке внесудебных исследований. Это способно повысить доверие судов к соответствующим доказательствам и сократить процессуальные сроки и судебные расходы, а в отдельных случаях качественное и своевременно подготовленное заключение позволит избежать назначения судебной экспертизы.
Есть и другие взаимосвязанные вопросы, требующие обсуждения. Прежде всего закон нуждается в более ясном разграничении статуса эксперта и специалиста, а также в правилах оценки заключений, подготовленных по инициативе стороны. Нужны понятные требования к квалификации, независимости и возможной заинтересованности привлеченного специалиста, порядок предоставления ему объектов и материалов, возможность дать пояснения в суде и ответить на вопросы другой стороны, правила отвода, возмещение расходов на такое исследование. Особое значение приобретают оперативная фиксация цифровых доказательств, осмотр поврежденных объектов и возможность назначить исследование до подачи иска, когда промедление ведет к утрате доказательственной информации.
О неравенстве судебных экспертов и специалистов говорят давно потому, что вопрос находится на пересечении нескольких задач. С одной стороны, государство обоснованно стремится не допустить появления «параллельной судебной экспертизы», которую стороны могли бы заказывать под нужный им вывод. С другой стороны, действующая модель недостаточно учитывает ситуации, когда судебная экспертиза назначается слишком поздно или в принципе может быть заменена таким исследованием. Кроме того, регулирование разнесено между процессуальными кодексами, законодательством о судебно-экспертной деятельности, Законом об адвокатуре и нотариальными нормами. Из-за этого проблема видна в конкретных делах, но не получает комплексного законодательного решения.
Выход состоит не в уравнивании любого частного заключения с судебной экспертизой. Он состоит в создании понятной и проверяемой процедуры, которая позволит стороне своевременно фиксировать значимые обстоятельства, даст суду возможность оценивать такое исследование по существу, а не отвергать его по формальным основаниям из-за отсутствия доступного стороне процессуального инструмента. Зачастую утраченную фактическую картину невозможно восстановить последующим процессуальным действием, и это всегда наглядно показывает цену промедления.
