Очевидец

Что там написано в небе? Фото Андрея Щербака-Жукова

Всю-то я вселенную проехал.

Русская народная песня

С орбиты нас с Никодимом сняли за курение в санузле МКС. Просверлил я там дырочку в обшивке, чтобы дым в космос выносило, и все зашибись. Покурим – аккуратненько залепим жвачкой. Но кто-то, видать, стукнул. Вышибли обоих на Землю, понизили временно в должности, вручили по метле – и вперед! Чтоб ни пылинки на космодроме! Чтоб сиял бетон, как стекло!

А куда деться? Огреб взыскание – отрабатывай. Метем.

Кинули нам в помощь еще одного штрафника. Молчаливый такой сапиенс и на астронавта не слишком похож. Хотя заругался однажды по-нашенски, по-орбитальному:

– Hubble you!

Это в смысле – чтоб тя по всей Вселенной разнесло!

Получается, свой. Космопилот-космополит. Зовут Степой.

– За что тебя сюда? – спрашиваем.

– Да так… – отвечает нехотя. – Под горячую руку попал…

– А кем служил?

– Оператором…

– Оператором чего? Операторы – они, знаешь, разные бывают.

– Конца света.

– Чего-чего?

– Оператором конца света. Чего тут непонятного?

– Электриком, что ли?

Надулся, замолчал. Так мы из него тогда ничего больше и не выцедили.

Призадумался дружок мой Никодим. Дружок и наставник. Надолго призадумался. Потом отозвал меня в сторонку и шепчет зловеще:

– Я все понял, Триш. Он на красной кнопке сидел.

– В смысле?

– Ну, на той самой. Нажал – и конец света.

– Так она давно уж лиловая, – говорю. – Как только Главный поклялся: никогда, мол, не нажмем красную кнопку, – сразу и перекрасили.

Вспыхнул Никодим:

– Хорош к мелочам цепляться! Красная, лиловая… Ясно же о чем я!

Тут как раз объявили подготовку к старту. Это значит метлу под мышку – и в укрытие. Глубокий такой железнобетонный подвал. Сидим ждем, пока наверху грохотать и мусорить прекратят. Развлечений – никаких. Ну и, понятно, травим байки. В этом плане орбитманы мореманам не уступят.

Мы, значит, с Никодимом по очереди всяческую космогонию гоним, а Степа наш загадочный молча слушает. Наконец не выдержал – говорит:

– Да ерунда это все! Даже если в других звездных системах есть разумная жизнь, нипочем они до нас не доберутся!

– Это почему?

– Да потому что Вселенная расширяется быстрее, чем их корабли летят.

– А вдруг они навстречу расширению летят?

– А как бы они тебе это сделали? Вселенная-то расширяется из каждой своей точки. Куда ни полети, не долетишь. Хотя… – Тут он насупился, крякнул, и поняли мы, что услышим сейчас ответную байку.

– Ты говори, говори, – подбодрил Никодим.

– Короче, так… – глуховато, как и положено, начал Степан. – Попал я в международный проект. Амбициозный такой проект – достать до края Мироздания…

– Погоди! – торможу я его. – Сам же сказал: не долетишь…

– Это если на корабле, – объясняет.

– А они на чем?

– А они импульс послали.

– Да хоть бы и импульс! Скорость света не переплюнешь!

– Так это в нашей с вами реальности! А они, прикинь, учинили всплеск темной материи. А там импульс мгновенный. Отразится от края – и обратно. Ну мы его тут ловим, отшифровываем, выводим на экран…

– И что там? На краю…

– Все черно. Так, мерцание какое-то сквозит… легонькое… Ученые, понятно, давай природу явления выяснять. Разными там сверхприборами. А мне вдруг в голову ударило: а что, думаю, если мерцание это просто сфоткать на телефон, а потом взять и улучшить изображение? Сфоткал, улучшил. И сложилось оно в надпись… Эх, дурак я, дурак!

– За что это ты так себя?

– Да мне бы промолчать, а я начальству показал…

– И что?

– И все! Вмешалось международное сообщество, проект наш закрыли… всех разогнали… кого куда… Иностранцы фиговы! Шуму было…

Усомнился Никодим:

– А я что-то никакого шума не помню…

– И не вспомнишь. Тут же все засекретили…

– Так что за надпись-то?

Совсем смешался Степан.

– А ну вас… – бубнит. – Не поверите… Смеяться будете…

– Не будем! – уверяю с жаром. – Чем хочешь поклянусь! Вот чтоб мне Землю ни разу в иллюминаторе не видать!

Поколебался Степан, похмурился. Все же решился:

– Фиг догонишь…

Поняли, но не сразу.

– Это что же, надпись такая?

– Ну да…

Переглянулись мы с Никодимом. Вот если бы не клятва – точно говорю, заржали бы на два голоса. Потом присмотрелись к Степе, а он уже окрыситься готов. Опять друг на друга уставились. Неужто правду говорит? Но тут пискнул сигнал, табло над бронированной дверью замигало: дескать, запуск произведен успешно, спутник на орбите, можно вылезать на бетон и разгребать образовавшийся бардак.

Взяли метлы, идем пришибленные на выход.

– Погоди! – останавливается Никодим, сообразив. – Так надпись – что? На русском была?

– А на каком еще? – огрызается Степа, поворачивая штурвальчик на броневой двери. – Бог – он тебе кто? Англичанин, что ли?

Апрель. 2025

Волгоград