За проезд

Между расцветом и увяданием успей делать добрые дела. Фото Андрея Щербака-Жукова

На очередной остановке в маршрутку вошла неопрятная старая дама с тяжелыми сумками. Свободных мест не было. Дама оглядела присутствующих из-под тяжелых очков и вздохнула нарочито громко, с затаенным недружелюбием. Я хотел было встать, уступить ей место, уже даже дернулся, но в следующий миг вдруг подумал: вокруг полно молодых людей! Я уже все-таки не мальчик, мне полтинник недавно стукнул, что это я все вскакиваю да вскакиваю, как юнец! Вот же – сплошные молодые парни, молодые девушки, пусть они и вскакивают, пусть уступают! Мне уже можно на этот счет не беспокоиться, хватит.

Я впервые в жизни так подумал. А подумав, вздохнул с удовлетворением, опустил глаза в книгу и остался сидеть на месте.

Не сразу, но все-таки один парень – как раз тот, что сидел возле меня, – поднялся и неохотно, насупленно, но уступил старой даме место. У него на лице прямо так и читалось: я бы ни за что не уступил, но ведь никто ж другой этого не сделает, опять я крайний... Очень знакомые ощущения. Я даже посочувствовал парню, но снова себя одернул: пускай, пускай теперь он отдувается за всех молодых и здоровых, а ты уже не обязан, ты уже сам можешь претендовать...

Дама тем временем грузно опустилась в соседнее кресло и как-то сразу заслонила мне весь обзор. Теперь и в окно ничего стало не видно, и слова в книге едва читались из-за навалившейся на них тени.

С минуту она сидела молча, а потом вдруг чуть наклонила ко мне голову, и я почувствовал ее неприятное, несвежее дыхание.

– Ну, здравствуй, – сказала соседка бесцеремонно, прямо мне в ухо.

Я оторвался от книги и осторожно поглядел на нее.

– Добрый день. Вы кто?

Дама поерзала, более вольготно располагаясь на сиденье, расставила сумки возле моих ног и по-хозяйски ткнула в бок острым локтем.

– Я – твоя старость, сынок. Будем знакомы.

Санкт-Петербург