Спасать и губить

Один жук на виду, второй в глубокой тени, спрятался... А где же третий? Фото Андрея Щербака-Жукова

Это очень петербургский сборник. Он про разные времена, но про одно место. Все его герои – жители Северной Пальмиры и близлежащих мест (например, Гатчины). В девяти рассказах собрана галерея разнохарактерных персонажей. Это семья Перескоковых из заглавного рассказа – в целом благополучная и дружная, однако мать семейства не понимает радости путешествий, а все остальные стараются ее не расстраивать. Это первокурсник Тема, который по-детски обиделся на мать и отчима и ушел на улицу взрослеть – из рассказа «Цирцея». Это Архип из рассказа «Царство Божие» про которого не сразу понимаешь, что он умственно неполноценен. Даша, героиня рассказа «Нервная», бурно отметила свой развод. А вот писатель Дворянский из «Собаки цвета крем-брюле» мчался через весь город на встречу в библиотеке, хотя совсем не хотел туда ехать. А в «Корриде» Люда бросает вызов своему бывшему, местному начальнику среднего звена, после знакомства с его женой Дианой. Разжогов, студент физфака в рассказе «О счастье», ценой отчисления из института пытается спасти от позора согруппницу с редким именем Кабира. Цикл из пяти коротких новелл «Путевые: снимки на память» повествует о «братках» из 1990-х. А явно автобиографический текст «Третий жук» (Крусанов – собиратель энтомологических коллекций) – о поиске нескольких редких видов жужелиц.

Павел Крусанов. На смерть араукарии.– М.: АСТ; Редакция Елены Шубиной, 2026. – 256 с. (Петербург и его обитатели)

Автор легко говорит о важных вещах, многие его сюжеты хорошо знакомы, но рассказаны они на этот раз иначе. По поводу одного только эпиграфа можно проводить целое исследование и писать пространные эссе. Можно приводить аргументы как в защиту подлинности артефакта, названного автором «Plumbeum volumen из Тарента», что может быть переведено как «Свинцовые книги», – так и против него.

Сам же автор в рассказе «О счастье» об основном библейском сюжете пишет так: «То есть изгнание из рая всегда случается с нами вновь – как земная мистерия, как важнейшее в жизни событие… Допустим, прощание с детством. Да… Мы расстаемся с ним резко, разом, хотя потом эта резкость стирается в памяти и как-то сглаживается… Но само детство остается для нас раем и родиной души. Отец там всегда – самый сильный, а мать – самая красивая. Там тебя любят просто за то, что ты – это ты… И там еще ничего не известно о смерти. Только в момент изгнания открывается эта нелепость – что в мире есть смерть и она непременно придет за тобой».