Александр Шушеньков Впервые я близко познакомился с дедуктивным методом Шуры Холмова в 1992 году при следующих обстоятельствах.
Измученный вздорными обвинениями в алкоголизме, исходящими от жены и тещи, я покинул их негостеприимную квартиру на Ленинском проспекте и поселился в большой коммуналке на Кольцовской улице. Соседом по комнате оказался молодой худой человек ростом около шести футов. В первый же вечер знакомства мы соорудили в своей комнатке нехитрый ужин и стали употреблять спирт «Ройял» – прекрасное дополнение к дружеской беседе.
Сосед поразил меня музыкальным талантом (сыграл на балалайке «Чижика-пыжика»), феноменальной любовью к литературе (у него была книжка Артура Конан Дойла) и невероятной наблюдательностью.
– Вы, я вижу, работаете санитаром морга, – сказал он мне после первого же стакана.
– Да, а как вы догадались?
– Пьете неразбавленный и не закусываете. Впрочем, это пустяки. Хуже, что у вас есть жена и теща.
Я изумленно вытянул лицо.
– Это же элементарно, Отцов. Все пуговицы у вас на месте, значит, жена есть. Но под глазом у вас синяк – значит, есть и теща.
– Как все просто! – восхитился я и налил по второй.
Холмов довольно улыбнулся (он был восприимчив к похвальбе) и высказал пожелание приготовить хоть какую-то закуску. Пельмени, например.
И тут страшный крик потряс коммунальную квартиру.
Мы выскочили в коридор.
В узком и тесном коридоре толпились все многочисленные жильцы коммуналки: пенсионер Мочалый, братья Рассольниковы, инженер Андрей Федорович Опанасов с гражданкой Нюх. Мочалый дергал запертую изнутри дверь туалета и тревожно вопрошал:
– Гошка, ты живой?
– Что происходит? – спросил Холмов.
– Гошка в туалете заперся, – взволнованно ответил инженер Опанасов. – И не открывает. Может, помер?
– Так это он орал?
– Он.
Все дружно навалились на дверь и вышибли ее. В темноте лежал без сознания, но со спущенными штанами Гошка Аквафрешев.
– Надо воды! – выкрикнул Холмов и побежал на кухню. Тут же он вернулся и полил несчастного Аквафрешева.
Через минуту Гошка открыл глаза. Первыми его словами были:
– Какая сволочь свет в сортире выключила? Аж сердце наружу выскакивает!
Далее Гошка поведал, что случилось.
В туалет он зашел по серьезному делу. Сел, развернул газету. И вдруг в глазах потемнело. Ну, думает, зенки от натуги лопнули! Вот и закричал от ужаса, что ослеп. И от горя потерял сознание. А оказывается, кто-то просто выключил свет.
– Среди нас находится преступник! – выслушав Аквафрешева, произнес Холмов. – И сейчас я его изобличу! Всем оставаться на местах. Мой метод дедукции позволит мне немедленно найти негодяя. Прошу отвечать на мои вопросы. Пенсионер Мочалый, в каких отношениях находитесь с пострадавшим?
– Он мне как сын родной! – злобно сверкнул глазами старик.
– Рассольниковы, у вас есть алиби?
– Мы во время происшествия сидели в своей комнате и читали вслух роман «Идиот». Подтверждаем алиби друг друга.
– Инженер Опанасов, вы разбираетесь в электричестве?
– Мне что электричество, что электроника – один карась!
– Отлично, – потер руки Холмов. – А теперь вы, гражданка Нюх. Ответьте, пожалуйста, в чем разница между икрой кабачковой и икрой паюсной?
Инженерова сожительница покраснела и спряталась за Опанасова.
– Так вот, – торжественно произнес Холмов, нажимая туалетный выключатель, отчего маленькое помещеньице озарилось багровым светом (такая уж была лампочка), – ужасный этот поступок не совершал никто. Видите, – он отпустил палец, и выключатель отщелкнулся назад. – Просто это дефект конструкции прибора. Он выключается сам собой. Вот что значит дедуктивный метод и умение сопоставлять факты. Все свободны!
Уже сидя в комнате, я восхищался проницательностью Холмова:
– Как здорово вы все вычислили! Мне бы ни в жизнь не догадаться. Вот только насчет икры непонятно. Зачем вы об этом спросили Нюх?
– Элементарно, Отцов. Я просто подумал – а вдруг она знает? Я же до сих пор паюсной икры в глаза не видал!
