Евгений Лукин
Ну как это: с детства пасти и ни разу козе в глаза не заглянуть. Фото Андрея Щербака-Жукова
С лицом, исполненным скорби, он пригласил меня в кафешку и заказал пару соточек. Стало быть, беседы не избежать. До угощения можно бы еще было уклониться, а тут – поди попробуй!
За последние несколько лет он довольно часто подстраивал мне такую ловушку. Хотя, с другой стороны, сто граммов коньяка – вполне достойная плата за ту непроходимую глупость, каковую сейчас придется выслушать.
В двух словах: электронный журнал «Родные дали» попросил у меня повесть. Любую. Даже публиковавшуюся уже. Ни вреда, ни пользы это бы не принесло ни автору, ни журналу, поскольку гонораров там все равно не платили. А тот, о ком я веду речь, заведовал отделом прозы и признавал из направлений литературы один лишь махровый реализм.
Расположились за столиком в углу. Пригубили. Помолчали.
– Ты что, обидеть меня боишься? – спросил я наконец. – Не бойся, руби наотмашь. Плохая повесть?
– Да нет… – закряхтел он. – Повесть хорошая. А была бы еще лучше, если бы ты убрал из нее всю эту свою… фантастику.
Последнее слово было произнесено с заметным отвращением.
– И что бы там осталось? – полюбопытствовал я.
– Жизнь, – твердо сказал он.
– Позволь, но сюжет-то держится на мысли. А мысль фантастическая…
– Ну вот и убери. Сам увидишь, лучше станет.
Хорошая, однако, формула: убери мысль – останется жизнь.
– Ага… – промолвил я, соображая. – То есть сотовые телефоны из текста – долой?
– Почему долой? – всполошился он.
– Ну так фантастика же!
– Какая ж это фантастика?
– Ах да! – Я хлопнул себя по лбу. – Точно! Теперь уже не фантастика. Время-то идет…
– Слушай, кончай издеваться! – жалобно попросил он. – Вот честно тебе скажу: это бред сумасшедшего – то, что у тебя там происходит!
– А то, что вокруг, – не бред?
– Вокруг кого?
– Вокруг тебя!
– Это реальность!
– Так ведь бредовая же!
– Где бредовая?!
– Везде. Просто привык ты к ней…
Он в отчаянии. И не потому что мои слова в чем-то его убедили (это невозможно!), а потому что я, ненормальный человек, тупо уперся и не признаю очевидного.
– Ладно, – с болью в голосе говорит он. – Давай тогда так… Напиши в конце, что все это герою приснилось.
Вот как с ним прикажешь толковать? Сказать, пошляк ты, братец? Даже если сопроводить это дружеской улыбкой – не то чтобы вражда по гроб жизни, но повторной соточки коньяка мне точно не видать.
– Тогда уж автору… – криво усмехаюсь я.
– Или автору приснилось, – с надеждой подхватывает он. – Так даже лучше…
И кто бы говорил о фантастике! Кто бы ее клеймил! Вот пишет он о деревне. А деревни-то этой нет. Нетути. Вообразил себе исконное русское село и сидит безвылазно в городе, чтобы иллюзии не разрушать.
– Слушай, – говорю я. – Ты вроде рассказывал, что пас в детстве коз...
– Да-а… – с достоинством отзывается он.
– А не помнишь: какие у них зрачки?
– В смысле? – оторопело переспрашивает он.
– Н-ну… круглые там… продолговатые…
– У кого?
– У коз!
Оцепенел. Вспоминает. Кажется, так и не вспомнил.
– Зрачки и зрачки… Козьи…
– Даю подсказку: продолговатые. А как расположены? Вертикально, горизонтально?
– Иди ты к черту! – огрызается он. – Мы о чем говорим?
Я, например, о козах. Ну как это: с детства пасти и ни разу козе в глаза не заглянуть! Или возьмем плетень. Утверждает, что плел. А что такое пакленок – не знает. Спрашивается, кто из нас дачник, а кто сельский уроженец!
– Слушай, – проникновенно просит он, – проснись в конце, а?
По-моему, это шанс.
– Ладно, – словно бы через силу соглашаюсь я. – Фиг с тобой! Еще по соточке – и в конце проснусь…
Оживает, вскакивает, устремляется к стойке. Возвращается с двумя пластиковыми цилиндрическими рюмками, полными до краев.
– Я знал, – растроганно приговаривает он. – Знал, что поймешь…
Остановить его уже невозможно – говорит, говорит, говорит:
– Хорошая ведь повесть, хорошая… Убрать всю эту твою глупость – и настоящая получится проза! Жизненная!
На этот раз коньяк мы прикончили быстро. В два приема.
– Так, – сказал я. – Давай-ка выйду перекурю. И как следует все обдумаю…
Мой некурящий собеседник воссиял. Он еще не знал, что ему предстоит.
Я тем временем вышел из кафешки, достал сигареты, зажигалку, с улыбкой оглядел окрестности – и проснулся.
Как было обещано. n
Волгоград
