Вы не были в раю районном?

Недавно на вечере, посвященном столетию Бориса Слуцкого (1919–1986), прозвучало стихотворение «Баня». Что-то издавна знакомое, родное угадывалось в его ритме. Не померещилось ли? «Вы не были в районной бане/ В периферийном городке…» Ну конечно, пролог к сказке «Руслан и Людмила» под названием «Посвящение»: «У лукоморья дуб зеленый,/ Златая цепь на дубе том…» Да, тот же четырехстопный ямб! Но мало ли, кто им пишет…

Вот Слуцкий:

Там двое одноруких спины

Один другому бодро трут.

Там тело всякого мужчины

Исчеркали война и труд.

А вот Пушкин:

Там королевич мимоходом

Пленяет грозного царя;

Там в облаках перед народом

Через леса, через моря

Колдун несет богатыря.

Пушкин использует анафору. Слуцкий использует анафору. У Пушкина «там» в начале стиха используется девять раз, у Слуцкого – десять. Пушкин заканчивает утверждением, используя местоимение – первое лицо, единственное число: «И там я был, и мед я пил» – и определенно-личное предложение: «У моря видел дуб зеленый;/ под ним сидел…» Слуцкий заканчивает вопросом: «Вы не были в раю районном,/ что меж кино и стадионом?» Местоимение, второе лицо, множественное число.

Далее – тот же прием: «В той бане парились иль нет?» И оба поэта «прикрепляют» дополнительное сообщение: «… и кот ученый/ Свои мне сказки говорил» (Пушкин), «Там два рубля любой билет» (Слуцкий).

Это всего лишь наблюдение. Игра ума. Радость узнавания. Признание в любви. «Стихи, что с детства я на память знаю, важней крови», – написал Борис Слуцкий. Те самые, с детства знакомые! Не померещилось. В 2019 году горькие послевоенные стихи Бориса Слуцкого, настоянные на «русском духе» Пушкина, представляются классическим образцом.