Эротэма и филофобия

Жизнь первого философа самопознания Сократа вылилась в жанр диалога у Платона. Пьетро Перуджино. Сократ. 1497–1500. Галерея Уффици (Флоренция)

Михаил Эпштейн занимается русской литературой, методологией гуманитарных наук, поэтикой литературных архетипов и теории метареализма, семиотикой повседневности, проективной лингвистикой. Главная тема последних его исследований – перспективы развития языка и мысли. О его новых трудах с Михаилом ЭПШТЕЙНОМ побеседовала Ольга ДУНАЕВСКАЯ.

– Михаил Наумович, у вас только что вышли два энциклопедических издания: «Проективный словарь гуманитарных наук» и «Энциклопедия юности» (в соавторстве с Сергеем Юрьененом). Книги во многом итоговые: над первой вы работали больше 30 лет, а вторая была написана (или уж точно навеяна) ушедшим временем. Как они соотносятся?

– Это книги абсолютно разные. «Проективный словарь» о будущем, о новых понятиях, входящих в разные области знаний о человеке: от философии до лингвистики, от этики до политики. «Энциклопедия» не о понятиях, а о жизни, и не о будущем, а о прошлом: о юности как первом возрасте, когда человек не только осмысляет, но и сознательно строит свою жизнь.

– Выстраивание «энциклопедических иерархий» предусматривает отстранение, а у вас и та, и другая книга во многом «энциклопедия себя».

– Для меня энциклопедия – жанр не описательный, не справочный, а творческий, как роман или эпопея. Но это не рассказ о событиях во времени, а способ мыслить надвременно, осознать целое сразу со всех сторон. Значит, и посмотреть на себя со стороны.

– С Сергеем Юрьененом вы создали новый жанр диалогической автобиографии. Как родилась эта идея?

– Мы оба склонны и к диалогу, и к саморефлексии. Познание себя помогает понимать друг друга. Недаром жизнь Сократа, первого философа самопознания, вылилась в жанр диалога (у Платона). Мы соединили диалогичность и автобиографичность – так возникла книга.

– В книге увлекает разность вашего стиля письма. Когда читаешь, начинаешь ждать и того, и другого голоса.

– Сергей – писатель, рассказчик, а мне ближе философия и филология. Так что книга написана как бы двумя полушариями мозга: художественным и теоретическим.

– Меня сразила цитата из Вольтера в «Проективном словаре»: «Я поглощен задачей отчитаться в алфавитном порядке перед самим собой во всем, что я должен думать об этом и том мире». Что заставило вас поглотиться такой задачей?

– Возраст обязывает. Лета клонят к словарной прозе. В конце книги обычно помещается оглавление. Если считать, что жизнь – это книга, то словарь – ее оглавление. «Проективный словарь» – это оглавление моей мысли, а «Энциклопедия юности» – периода жизни.

– Вам понятен вольтеровский оттенок долженствования?

– Я считаю, что не только возможность, но и долг каждого человека – отдать себе отчет о прожитом. Self-studies – это новая область гуманитарных наук, «я познание» – не просто автобиография, воспоминания, собрание документов, фотографий. Это комплексное исследование личности, которое обладает бесценным преимуществом перед всеми другими методами – оно обеспечивается внутренним опытом исследователя, его знанием самого себя, пребыванием в собственной шкуре.

– Ваш подход к называнию еще не установленного напоминает появление новых терминов, например, у физиков-ядерщиков. Термин «кварк» был взят из «Поминок по Финнегану» Джойса, когда сами кварки были лишь гипотезой.

– Образование нового понятия и терминов играет огромную роль в любой науке. Причем не только мышление воздействует на язык, но и язык на мышление. Исследователи говорят о симбиозе научнo-технических и лексических инноваций. Как утверждал Хлебников, «слово управляет мозгом, мозг – руками, руки – царствами». Если вначале был логос, то филология (любословие) – царица всех наук. Творческая филология предназначена конструировать мир логосов, смыслонаполненных знаков, называть то, чего еще нет. Бог изначально поручил Адаму две задачи: биологическую – размножаться и наполнять Землю, и филологическую – давать имена всем тварям.

– В каких отношениях состоят ваш печатный «Проективный словарь» и сетевой проект «Дар слова», который стартовал в 2000 году?

– В «Даре слова. Проективном лексиконе русского языка» за 17 лет в 435 выпусках опубликовано уже почти 3 тысячи словарных статей. Этот лексикон пополняет разговорный и литературный язык, предлагает слова для общего употребления, тогда как «Проективный словарь» содержит только термины гуманитарных наук.

– Какое слово-понятие, с вашей точки зрения, выражает современную систему мышления (как «вещь в себе» Канта или «экзистенциализм» Сартра)?

– Трудный вопрос. Я не выращиваю все свои словопонятия из одного первослова, первопонятия, как это делали многие мыслители: «абсолютная идея» у Гегеля, «воля» у Шопенгауэра, «власть» у Ницше... Мне ближе другой способ мышления: не центростремительный, сводящий все к одному, а центробежный, когда горсти слов-семян разбрасываются на почву разных дисциплин. Для меня главное не редукция всего к одному, а бесконечное смыслопорождение различного. Поэтому одно из ключевых слов для меня – «всеразличие» (а не «всеединство», как для Плотина и Владимира Соловьева). Но и оно одно из многих. Другие важнейшие понятия: артикль «the», приставка «прото», знак пробела « ». Именно в таких грамматических словах концентрируются главный смысл мироздания и система отношений между явлениями; именно они стоят во главе частотного списка слов любого языка. А такие слова, как «материя» или «сознание» – на третьих ролях, они употребляются примерно с такой же частотой, как «самовар» или «партизан».

– Хотя бы примерно: какой процент новых терминов принадлежит именно вам?

– Около 90%. Всего в словаре 440 статей, из них примерно 40 о таких общеизвестных, но трудноопределимых понятиях, как «игра», «молчание», «модальность», «мудрость», «любовь», «обаяние», «смысл», «событие», «судьба», «творчество»... Остальные – это мои термины. Некоторые из них образованы из словосочетаний («пластичность текста», «жизнь как тезаурус»), но большинство отдельные слова, однословия («амбиутопия», «вочеловечение», «предбудущее»). Часто я использую международные (греческие и латинские) элементы словообразования, которые одинаково значимы для всех современных языков, во всяком случае европейского ареала. Для всех терминов в словаре приведены их английские эквиваленты, которые так же новообразованы мной, как и их русские оригиналы.

– Каковы ваши прогнозы на приживаемость ваших терминов-неологизмов (вроде «обытийствовать», «хаосложность» и т.п.)?

– Трудно предсказать, каждое слово имеет свою судьбу. Но исходя из ранее предложенных терминов, уже вошедших в гуманитарный обиход, можно надеяться, что некоторые слова заполнят существенные лакуны и останутся в языке науки. Например, такие термины, как «видеократия», «гуманология», «инфиниция», «метареализм», «протологизм», «реал», «технософия», «транскультура» и их английские эквиваленты уже используются на десятках тысяч сайтов на обоих языках.

– Как пользоваться словарем, если большинство понятий в нем новые и отсутствуют в других книгах?

– Словарь рассчитан на творческое чтение, обращается к интеллектуальному воображению. Надеюсь, он станет незаменимым помощником в работе практически над любой достаточно широкой темой в области гуманитарных наук. Если вы изучаете литературу, загляните в словарь: вы найдете там, в разделе «Литература. Текст» множество понятий, открывающих новый подход к проблемам текста, авторства, жанра, образности, новых художественных направлений, структуры электронных текстов. А если вас интересует теория любви и эроса, вы найдете в словаре, помимо статьи «Любовь», и такие, как «Аморт» (любовь-смерть), «Симтактия» (тактильная близость), «Филофобия» (страх любви), «Хитрость желания», «Эротема» и т.д. Каждая статья – это сдвиг привычных понятий, построение альтернативной теории или концептуальной системы.

– А есть уже электронная версия?

– Даже несколько, их можно загрузить на Амазоне, Озоне. Интересно, что все эти термины уже появились в Сети как своеобразное дополнение к Википедии. Если вы, например, наберете в поисковой системе слова «местомиг» (точка, объединяющая время и пространство) или «инфиниция» (бесконечная, незавершимая дефиниция), то почти сразу, на первой странице, вам предложат ссылку на данную статью в «Проективном словаре». Но чтобы искать термин, нужно его уже знать или самостоятельно придумать, поэтому без чтения словаря не обойтись. Моя задача отчасти и состояла в том, чтобы превратить Интернет в Интелнет, интеллектуальную сеть – подобие человеческого мозга.

– Что вам сейчас дороже: философия или литературоведение? А может быть, «философская лингвистика», основоположником которой вы, безусловно, стали?

– Мне трудно провести твердую границу между гуманитарными дисциплинами, в которых я так или иначе пытаюсь найти себя (или найти им место в себе). То, что начинается как наблюдение над языком, над грамматической конструкцией, например, категорией переходности, само переходит в философию субъекта, человеческой активности. Моя философия лингвоцентрична, а лингвистика литературоцентрична, и так далее по кругу, из которого вряд ли возможен выход, скорее бесконечная спираль кружения-восхождения. Мы живем в сфере знаков, где любая дисциплина переводима и непереводима на язык другой, и главное во всем этом – непрерывное движение и возрастание смысла, утяжеление картины мира, которая становится все более информационно насыщенной и многозначной.

– Будет ли продолжаться работа над словарем?

– «Проективный словарь гуманитарных наук» вобрал основное из того, что я в этой области придумал. Дальше я хочу подготовить «Проективный словарь русского языка», включающий уже не термины, а обычные слова: о жизни и смерти, о добре и зле, о времени и пространстве, о любви, о снах, о сетевом общении. Это огромная работа – систематизировать накопившийся за 17 лет материал «Дара слова». У «Энциклопедии юности» тоже должно быть продолжение, точнее, расширение – на весь объем человеческой жизни. Предположительно это будет называться «Горизонт событий». Туда войдет в энциклопедической форме основное, что я знаю о себе и о мире. Если, конечно, буду жив.