Переводчик должен знать все

Версия, что шах передал царю слона, может быть ошибочной. Неизвестный художник. Лубок «Персидский слон, привезенный в Москву в 1796 году». XIX век. Государственный Исторический музей

Мохаммади приняла участие в Международном литературном форуме в Москве, организованном Ассоциацией писателей и издателей России (АСПИР). О слоне Ивана Грозного, об «ударенности Западом и Востоком» и об аллюзиях поверх границ национальных культур с Захрой МОХАММАДИ побеседовал Игорь СИД.

– Захра, начнем с вопроса о давних временах… Большинство россиян мало знают об Иране и об истории наших контактов с иранцами. Между тем одним из первых русских, выучивших персидский язык, был не кто иной, как купец и путешественник Афанасий Никитин.

– Это так, Никитин действительно один из первых русских, говоривших на персидском. И он не просто оставил в своем травелоге «Хожение за три моря» записи о своем пребывании в Персии, но даже использовал там некоторые фразы на персидском! Это произведение писалось во многих странах, которые он посетил, и содержит в себе массу уникальной информации о тогдашней евразийской ойкумене. Кстати, в 2024 году «Хожение» было впервые переведено на персидский язык и издано Тегеранским университетом.

Кроме Никитина, русско-персидские культурные встречи можно проследить через историю коммерческих магистралей, таких как Великий шелковый путь. Этот торговый мост связывал Восток и Запад не только экономически, через него шел обмен культурными, религиозными и научными знаниями. И не будем забывать о прочих – дипломатических, всяческих приватных – контактах между Россией и Персией, которые уже со Средних веков способствовали обмену культурными ценностями и технологиями.

– Кстати, о дипломатических контактах. Пожалуй, первое крупное литературное пересечение России и Ирана – фигура Александра Грибоедова...

– Посольская миссия Грибоедова в Персию длилась полтора года и стала уникальным примером литературного пересечения двух культур. Печальное завершение этого визита мы вправе считать результатом трагического стечения обстоятельств.

В Тегеране писатель не только исполнял обязанности министра-резидента, но и активно работал над своей пьесой «Горе от ума», ставшей потом знаковым произведением русской литературы XIX века. Персидский опыт Грибоедова, вдохновение, испытанное им у нас, отразились также в стихотворении «Давид».

Все это – косвенные влияния, но есть и чисто литературные взаимодействия, аллюзии, реминисценции поверх границ национальных литератур. Я занималась ориентальными мотивами в поэзии Пушкина, основным их источником были русские переводы из Хафиза Ширази, там много интересного. Русский читатель, как правило, помнит пушкинскую ссылку на нашего классика Саади – «как Сади некогда сказал».

В XX веке, наоборот, многие иранские писатели испытали влияние русской литературы. Например, следы творчества Чехова видны в произведениях родоначальника реализма и сатиры в персидской литературе Сеида Мохаммеда Али Джамал-заде, первого иранского писателя-модерниста Садега Хедаята, писателя и публициста, критика евроцентризма Джалала Але-Ахмада, писателя-урбаниста левого толка Ахмада Махмуда.

– В 2002 году в России вышел фильм «Побег слонов из России» документалиста-новатора Светланы Быченко – оригинальный рассказ «о русском менталитете, в котором жажда большого чуда воплотилась в любви к слонам». Один из центральных сюжетов – слон, подаренный Ивану Грозному персидским шахом Тахмаспом…

– Можно сказать, что первые настоящие политические переговоры между Ираном и Россией проходили именно в эпоху Ивана Грозного. Интересный факт заключается в том, что в источниках на разных языках противоречивая информация об этих взаимоотношениях. Известно, что Энтони Дженкинсон, английский купец и дипломат, был первым звеном переговоров Грозного с Тахмаспом. По дальнейшему есть разногласия. По некоторым версиям, Дженкинсон был посредником в поставках оружия – причем не российского, а немецкого – из России в Иран. По другим версиям, он облегчал условия деятельности российских и английских купцов в Иране.

Любопытно, что в персидских исторических источниках в качестве подарка шаха царю упоминается не слон, а золотой халат. Поскольку именно в это время начинается добыча нефти на севере Ирана, есть вероятность, что Дженкинсон и его компания были заинтересованы остаться в регионе, и нормальные отношения между Ираном и Россией расценивались как желательные. Близость наших стран способствовала ослаблению Османской империи, а это всем бы пошло на пользу…

– С чего начался ваш собственный интерес к русской культуре?

– С кинематографа и литературы. В школьные годы я посмотрела фильм «Иван Грозный» Сергея Эйзенштейна. Эта вещь поразила меня и захватила мое воображение. Позже чтение русской классики окончательно разогрело интерес ко всему, что связано с вашей страной, и я решила связать свою профессиональную жизнь с русским языком, русской литературой и русской культурой.

– Вы уже много лет участвуете в Международном конгрессе переводчиков художественной литературы, проводимом российским Институтом перевода. При этом мир литературного перевода заметно меняется…

– В новейшую эпоху в жизни мирового переводческого цеха произошли значительные изменения. Прежде всего глобализация и развитие информационных технологий создали новые возможности, но также и вызовы для переводчиков. С одной стороны, компьютерные программы серьезно облегчили рутинные компоненты переводческого труда. А с другой – возросли требования к качеству и культурной адаптации текстов. В конце концов ни одна технология не отменила тот факт, что переводчик должен знать все.

Конгресс переводчиков и другие подобные форумы играют важную инновационную роль в этом процессе. Они способствуют обмену опытом, повышению квалификации переводчиков и обсуждению актуальных проблем отрасли. Съезжаясь, участники из разных стран разрабатывают и совершенствуют новые методики и подходы, расширяют профессиональные связи, и все это, в свою очередь, способствует развитию переводческого дела в глобальном масштабе.

– В этом году вы побывали на Международном литературном форуме Ассоциации писателей и издателей России. Поделитесь впечатлениями.

– Этот год был богат событиями и впечатлениями. Форум оказался невероятно плодотворным и вдохновляющим. Я имела возможность встретиться с выдающимися писателями, переводчиками и издателями из разных стран, обсудить текущие тенденции в литературном мире. Особенно порадовало то, что на форуме были затронуты темы межкультурного обмена и роль перевода в налаживании диалога между культурами.

– Какие российские книги произвели на вас впечатление в последнее время?

– Недавно я познакомилась с очень интересным изданием в жанре нон-фикшн, связанным в том числе с темой Ирана – «Каспийской книгой». Это большой травелог Василия Голованова, вышедший в 2015 году. Автор около года путешествовал по Ирану и другим прибрежным странам Каспийского моря, изучая обычаи и образ жизни проживающих в них народов. Эта работа позволяет увидеть огромный регион через призму личных впечатлений современного российского писателя. По масштабу описания и богатству материала я бы сравнила ее, пожалуй, с «Хожением за три моря» Никитина.

– В первом томе Словаря культуры XXI века есть статья об иранских психосоциальных концептах – харбзадеги («ударенность Западом») и шархзадеги («ударенность Востоком»)...

– Эти оригинальные концепты возникли в разные эпохи. Понятие «харбзадеги» предложил более полувека назад иранский философ Ахмад Фардид, чтобы описать влияние Запада на нашу культуру и общество. Это неточный синоним «тлетворного влияния Запада», пропагандистского термина, использовавшегося в СССР. Диаметрально противоположное понятие «шархзадеги» появилось относительно недавно. Оно символизирует опасность экономической зависимости Ирана от Китая. Эти неологизмы показывают, как культурные и экономические влияния могут меняться со временем и в зависимости от геополитических и геоэкономических изменений.

Эти понятия отражают сложные и многогранные взаимоотношения между Востоком и Западом, а также между различными культурными и экономическими силами. Они помогают нам лучше понять, как внешние факторы влияют на нашу культуру и общество.

– Расскажите, пожалуйста, о своих коллегах-русистах в Иране. Насколько широк этот круг, какие имена важны?

– В Тегеранском университете уже 90 лет работает кафедра русского языка и литературы. Однако до последних десятилетий в деятельности этой кафедры не наблюдалось особого развития. Тому были разные причины: идеологические, политические и т.п. Но с начала 2000-х годов в силу близости наших стран в разных сферах русистика также начала развиваться. В данный момент в Иране в 10 крупных университетах активно работают кафедры русского языка и литературы, в Тегеранском университете открылась кафедра российских исследований. Среди наших коллег есть несколько успешных переводчиков русской литературы. Наиболее известный из них – Абтин Голкар, он внес очень серьезный вклад в популяризацию русской литературы в Иране. Из ведущих русистов еще можно назвать Мехди Санаи, он был в свое время послом Ирана в России.

– Российский читатель из современных иранских литераторов прежде всего назовет, вероятно, Резу Негарестани с его парадоксальной «Циклонопедией». А каких еще авторов вы порекомендовали бы нашей аудитории для углубенного знакомства?

– Авторов, которые принадлежат к совершенно разным поколениям, но прочтение их произведений дает возможность получить картину иранского менталитета. Это, например, Махмуд Довлатабади, который известен эпическими романами о жизни иранских крестьян, такими как «Путь», «Калейдар», «Пустое место Салуча» и т.д. Другой автор, Мехди Яздани Хоррам – один из ярких современных писателей, специалист по творчеству Федора Достоевского и автор романов о войне и ценности человеческой жизни. Его романы – это «Кровоед» и «Я люблю «Манчестер Юнайтед». Среди самых известных современных писателей можно назвать также женщин, которые своими произведениями и жизнью отменяют стереотип об «угнетенных женщинах Востока». Например, Зоя Пирзад, автор романов «Привыкнем» и «Я выключу свет», Марьями Хоссейниян, автор бестселлеров «Госпожа Лосина» и «Даже сегодня поздно!».