Онегин воевал бы за белых, а Чацкий – за красных

Герои и проблематика Гоголя – они для России вечны.  Александр Трифонов. Нос Гоголя. 2025

Об актуальности русской классики, о «русском даосе» Обломове, о том, что Чацкий, Онегин и Печорин скорее всего участвовали бы в Гражданской войне. О том, кто стал бы парижским таксистом, а кто сгинул бы в 1937-м. О книге эссе «Не все поправимо» (и ее возможном продолжении) с прозаиком Славой СЕРГЕЕВЫМ беседует Ангелина ПОТАШЕВА.

– Слава, в том разделе вашего нового сборника эссе, который посвящен русской классике, выбор текстов кажется довольно очевидным – это одни из ключевых текстов русской литературы. Все в них всегда ищут какие-то русские типы, большие характеры. Ищут ответы на вопросы. Скажите, те ответы, которые вы нашли – если вы их нашли в этих характерах, – они вас удовлетворяют?

– Когда я в середине 2010-х годов начал писать статьи и эссе из этой книги, то детали, которые мне удалось выяснить, укрепили меня в достаточно банальном предположении, что в русской классической литературе находятся определенные не столько «типы», сколько «сценарии» – и мы по ним живем. Живем потому, что это преподается в школе и, значит, запечатлевается где то в подсознании российского человека на уровне рефлексов... Хотя древо жизни зеленеет и многих героев русской классики начала XIX века, на мой взгляд, среди нас уже нет. Особенно первой половины. Нет Онегина, он скорее всего эмигрировал или был убит на Гражданской войне; также наверняка участвовал в Гражданской войне Григорий Александрович Печорин, думаю, что если он уцелел – а он, как человек холодный и смелый, мог уцелеть, – то, наверное, был парижским таксистом потом, как герой Газданова, или воевал в Иностранном легионе. Пропал в 1937 году Чацкий, наверное, он в 1917-м пошел к большевикам... И конечно типы, герои и проблематика Гоголя – они для России вечны. Литература после великой реформы 1861 года: купцы-миллионеры Александра Островского, лентяй и русский даос Обломов, то ли праведники, то ли мученики Лескова, вечный Иудушка Салтыкова Щедрина – это по-прежнему очень актуально. Вы сами видите их вокруг, иногда по ТВ. Кроме того, действуют герои классиков XX века, например наследника Гоголя – Михаила Булгакова, это тоже необыкновенно остро, и это очень живо.

– Я хотела спросить вас о следующем разделе – о книгах XX-XXI веков. Там выбор книг может вызвать вопрос: почему именно эти тексты вы отобрали для этого раздела, почему именно о них решили написать? И, как я предположила, возможно, это те книги, которые для вас в тот период, когда вы о них писали, в том контексте, в котором вы находились, представляли литературу XX-XXI веков, были актуальными для размышления? Если это так, то чем бы вы дополнили этот список сейчас?

– Вы знаете, издательство предложило мне составить эту книгу в начале 2024 года, но некоторые тексты, вошедшие в нее, были написаны где-то за пять и даже десять лет до того и опубликованы в «НГ». Их объединяет одно: это не рутинная работа, их герои или авторская мысль меня очень задели в свое время и почти все из них актуальны и сейчас, потому что разве Довлатов устаревает? Нет. Или антифашистские книги современного немецкого писателя Уве Тимма, в Германии он включен в школьную программу. Или роман Грэма Грина «Сила и слава», замечательный роман, в советское время переведенный Александром Менем для своих прихожан. То есть это вообще бывший самиздат. О преследованиях церкви после крушения многолетней диктатуры в Мексике в начале ХХ века.

А добавить… Я бы добавил к этому вот что: в начале этого года я опубликовал в журнале «Знамя» большое эссе о Салтыкове Щедрине, о том, что с ним происходило, когда он писал свою великую «Историю одного города» – вечно современную притчу о России. Это покажется странным, но он ведь не был хипстером-разночинцем, или интеллектуалом. Во времена реформы 1861 года он принадлежал к правящей номенклатуре, причем почти к самому ее верху, это такие записки из губернаторского кабинета, точнее из вице-губернаторского. Также недавно я закончил большой текст о классическом романе Набокова «Дар». Написанный в Европе в 1934–1937 годах, «Дар» был популярен в 1990-е и снова стал очень популярным в последнее время. Надо заметить, что я испытываю к этой книге сложные чувства: она мне и очень нравится, но она меня и раздражает, потому что я вижу автора, стоящего за ней, и он мне не сказать, что очень симпатичен, – Набоков был большой сноб.

Но с автором никогда не следует знакомиться близко, это еще нелюбимый им Хемингуэй говорил. Очень интересные вещи в этом романе скрыты, касающиеся и русской литературы, и, пожалуй, универсального русского опыта в мире – так как выяснилось, что за 100 лет мало что изменилось. Из современной литературы – в прошлом году в журнале вышло мое большое эссе-комментарий на пелевинские «Числа». Эссе об этом ярком сатирическом романе начала нулевых годов, почему-то плохо понятом тогдашней литературной критикой. Образ «гуру Пелевина» многих раздражает и мешает восприятию его как важного писателя, во всяком случае важного писателя 1990-х – начала 2000-х годов.

Такие вот добавления пока. Но это на сегодня. Завтра будет что-то еще. Литература огромна, почти бездонна, наверное, в этом наше спасение – и читателей, и особенно писателей.