Правоохранительную волокиту оставляют без внешнего контроля

В декабре действующему УПК РФ исполнится 25 лет.  Фото со страницы Ленинского районного суда г. Екатеринбурга в «ВКонтакте»

Поводом для определения КС послужила жалоба двоих потерпевших, которым в итоге было отказано в ее рассмотрении. Они обратились по поводу уголовного дела, которое было возбуждено еще в 2019 году по факту побоев и хулиганства и продемонстрировало все «прелести» российского досудебного производства. Дело неоднократно приостанавливалось и возобновлялось, прекращалось за отсутствием события и состава преступления, но все эти решения последовательно отменялись руководителем следственного органа и прокурором.

А в 2024 году дело было направлено в прокуратуру для проверки и длительное время не возвращалось следователю. И вот тогда адвокат потерпевших пожаловался в суд на такое бездействие. Однако различные инстанции последовательно отказали в принятии жалобы, указав, что «надзорная деятельность прокурора не относится к уголовному преследованию и не может быть обжалована в порядке ст. 125 УПК». КС РФ, также отказывая в рассмотрении, фактически согласился с такой логикой. Так что заявителям предложили пойти по альтернативному пути – обжаловать само постановление о прекращении дела.

На это вице-президент Федеральной палаты адвокатов РФ Нвер Гаспарян сказал «НГ», что приходится с сожалением констатировать последовательное сужение сферы применения ст. 125 УПК. Хотя ее буквальное толкование допускает обжалование действий и решений прокурора, но и пленум Верховного суда (ВС) РФ, а теперь и КС, такую возможность исключили. Конечно, это не означает отсутствия иных процессуальных способов защиты, например, обращения к вышестоящему прокурору. Однако сокращение доступных инструментов «вряд ли укрепляет положение гражданина как заведомо более слабой стороны в уголовном процессе».

Как заметил «НГ» адвокат BGP Litigation Алексей Лямин, КС воспроизвел давно устоявшуюся позицию: действия и бездействие прокурора при осуществлении надзора за расследованием не подлежат обжалованию в порядке ст. 125 УПК. И ВС РФ действительно ориентирует на это суды общей юрисдикции. Вместе с тем, обратил внимание Лямин, ситуация, когда прокурор длительно удерживает у себя прекращенное уголовное дело без принятия какого-либо решения, тоже заслуживает внимания. По его мнению, если бы движение дел фиксировалось в единой базе данных, то подобных ситуаций стало бы меньше.

Адвокат Мартин Зарбабян подтвердил «НГ», что институт судебного обжалования на досудебной стадии, задуманный как инструмент восстановления нарушенных прав, сегодня сталкивается с множеством проблем. По-прежнему типична ситуация, когда суд возвращает жалобу заявителю, утверждая об отсутствии предмета для обжалования, а в дальнейшем вышестоящая инстанция признает такое решение незаконным. И анализ практики демонстрирует, что в целом эффективность судебного контроля посредством обжалования действий и решений должностных лиц вызывает справедливую критику – в части восстановления как прав обвиняемых, так и потерпевших. «Очевидно, что такой способ защиты прав в силу своей процессуальной специфики не может и не должен использоваться повсеместно. Но основная его проблема заключается именно в формальном рассмотрении жалоб», – подчеркнул адвокат.

Кстати, нередко суд отказывает в удовлетворении жалобы на действия того же следствия, мол, все эти вопросы могут быть разрешены при рассмотрении дела по существу, однако потом такая возможность игнорируется. Причем под тем предлогом, что подобные жалобы должны были оцениваться на досудебной стадии. Что касается решений прокурора, то адвокатам на самом деле приходится оспаривать исходные действия или бездействия. Так что в этом смысле позиция КС РФ выглядит последовательно основанной на сложившемся правоприменении. Сам же институт обжалования по ст. 125 УПК нуждается в законодательном совершенствовании, чтобы в существующей модели уголовного процесса это обжалование было не формальным, а реально действующим механизмом защиты прав, подчеркнул Зарбабян.

Руководитель адвокатской группы «Логард» Сергей Колосовский сказал «НГ», что само по себе определение КС вопросов не вызывает. Но напоминает о том, что, хотя в этом году УПК РФ исполнится 25 лет, не только граждане, но и многие профессиональные юристы так и не осознали сути его ст. 125. Многие ошибочно полагают, что можно обжаловать любой жест следователя, сотрудника ДПС или прокурора. Адвокат объяснил это тем, что поскольку ст. 46 Конституции РФ гарантировала каждому судебную защиту прав и свобод, то в соответствии с ней и пошли обращения в суды напрямую. Колосовский признался, что и сам принимал участие в этом: в 1997-м он добился признания судом незаконными действий прокурора района. Процедура и пределы обжалования в то время были не вполне ясны, поэтому практика середины 90-х впоследствии стала основой для формирования отраслевых процессуальных механизмов.

Применительно к уголовному процессу таким механизмом стало постановление КС РФ от 23 марта 1999 года № 5-П, принципы которого впоследствии и были полностью воплощены в ст. 125 УПК, действуя по сей день. Их суть, по словам Колосовского, вполне понятна. Законность решений следователя, дознавателя и прокурора при производстве по делу проверяется судом после поступления дела с обвинительным заключением для рассмотрения по существу. Но в тех случаях, когда допущенные нарушения затрагивают права третьих лиц, не являющихся участниками основного процесса, либо последствия нарушений выходят за рамки уголовного дела и нарушают конституционные права граждан, отложение же проверки до судебного разбирательства может сделать восстановление этих прав невозможным, то тогда и должна быть предоставлена возможность незамедлительного обращения за судебной защитой. Именно по этой логике выстроена ст. 125 УПК, принятого в декабре 2001 года. Для разъяснения же всех ее нюансов ВС в 2009 году принял постановление № 1.

То есть на самом деле все просто: ст. 125 УПК предназначена для устранения нарушений конституционных прав, которые не могут быть отложены до возможного рассмотрения дела в будущем. Например, можно обжаловать неправомерное изъятие имущества, поскольку здесь нарушается конституционное право собственности, что усугубляется каждым днем незаконного удержания. Но нельзя обжаловать постановление о привлечении в качестве обвиняемого – это предмет рассмотрения дела по существу, хотя можно обжаловать саму процедуру предъявления обвинения, поскольку нарушения на этом этапе повлекут необходимость исправления и затягивания рассмотрения дела. Иными словами, в порядке ст. 125 обжалуются только те действия и решения, которые принимаются непосредственно в рамках производства по уголовному делу и затрагивают права граждан сами по себе, а не опосредованно. Именно об этом говорится в обсуждаемом определении КС, который в очередной раз об этом и напомнил: постановление о прекращении дела обжаловать можно, а действия прокурора по его проверке – уже нет, поскольку они производны и факультативны.

Колосовский пояснил, что ст. 125 УПК – это процессуальный механизм, который не позволяет признать незаконным уголовное преследование по существу, но позволяет доказать процедурные нарушения. И при творческом подходе к делу сделать дальнейшее производство невозможным. Однако не все понимают, где проходит водораздел между допустимым и недопустимым обжалованием. Это первая проблема. А вторая связана с упомянутым постановлением № 1 пленума ВС РФ. В целом неплохое, оно содержит такой спорный момент: суд, проверяя жалобу, может возвратить ее без рассмотрения, если в ней отсутствует предмет обжалования. По мнению Колосовского, ВС имел в виду лишь то, что жалоба возвращается, если в ней внятно не указано, какие именно действия обжалуются. Однако многие судьи трактуют эту формулировку гораздо шире, и нередко, не выходя в заседание и не выслушав заявителя, они возвращают жалобы, делая вывод, что поскольку заявитель неправ, то и предмета для рассмотрения нет. Справедливости ради, заметил адвокат, надо сказать, что такие постановления часто отменяются апелляцией, однако райсуды продолжают их выносить.

Главная же проблема и здесь, уверен Колосовский, – это пресловутый обвинительный уклон правосудия. Жалобы в порядке ст. 125 представляют собой достаточно эффективный механизм защиты, однако суд во всех возможных случаях старается признать действия следователя законными и удовлетворяет жалобы лишь в безвыходной ситуации, да и то не с первой попытки. Поэтому фактическая результативность этого инструмента намного ниже потенциально возможной. Какое место во всем этом занимает прокурор? Незначительное, считает адвокат, потому что тот практически всегда просит в жалобе отказать, представляя сторону обвинения, хотя суд его мнением и не связан. Те же немногочисленные решения прокуроров, которые непосредственно связаны с производством по делам, все же могут быть обжалованы. Например, об изъятии дела из рук одного следственного органа и передаче в другой. Однако и в этом случае заявителю нужно доказать, что это изъятие существенно нарушает его конституционные права или препятствует доступу к правосудию. В противном случае суд опять откажет в связи с отсутствием предмета обжалования.