Дарья Гармоненко
Представителям партий в ЦИК РФ еще раз разъяснили принцип работы лототрона. Фото РИА Новости
Центризбирком распределит телевизионное время между теми 10 партиями, которые остаются в бюллетене. А очередность их показа на ТВ была определена по результатам проведенной 18 августа жеребьевки. Прямо перед ней ЦИК исключил из числа участников выборов в Госдуму проигравшее суды «Яблоко». По традиции как бесплатный, так и коммерческий телеэфир оппозиционные политсилы считают ключевым агитационным инструментом. Ставка делается и на собственные видеоролики, и на коллективные дебаты в прайм-тайм. Однако в ходе этой кампании, похоже, не всем партиям будет дозволено показать себя избирателям во всей красе.
ЦИК уже провел жеребьевку по распределению бесплатного эфирного времени между 10 партиями, но точный график их выступлений комиссия утвердит 19 августа. А 18-го числа Центризбирком поспешил собраться с самого утра, чтобы вычеркнуть из федерального бюллетеня вторую строчку с упоминанием «Яблока». Оно, стало быть, было исключено и из числа участников розыгрыша агитационных слотов на ТВ и в государственных печатных СМИ.
Решение по «Яблоку» председатель ЦИК Элла Памфилова мотивировала тем, что необходимо исполнить решение Верховного суда (ВС) об отмене регистрации данной партии, которое с 17 августа вступило в законную силу. Напомним, что все судебные инстанции «Яблоком» еще не пройдены, впереди президиум ВС и председатель ВС (см. «НГ» от 17.08.26). Так что в теории яблочники могут в бюллетень и вернуться, тем более что разыгранные ранее партиями места в нем по закону не меняются. Памфилова, кстати, намекнула на то, что с «Яблоком» надо было поторопиться, но не объяснила, по какой причине. Однако понятно, что если бы эфирные объемы и газетные площади все-таки были бы разделены на 11 частей, то потом их было бы непросто перераспределять.
В итоге теперь после «Единой России» с №1 идет ЛДПР под третьим номером. При этом в принципе норма закона о сохранении нумерации вполне логична: сокровенные цифры активно используются партиями в агитационных материалах. Особенно если повезло получить наиболее заметную из них или хотя бы интересно интерпретируемую. А федеральный агитационный период, как известно, стартует уже 22 августа, так что значительная часть материалов в производство запущена. Напомним, что на ТВ партии представляют себя избирателям, по сути дела, в трех больших форматах. Кроме тех же партийных видеороликов это еще и коллективные дебаты, которые телеканалы проводят именно в прайм-тайм. А последний формат, который, наоборот, наименее популярен у зрителей, – это пресловутая «говорящая голова», рассказывающая о величии своей политсилы или совсем рано утром, или уже слишком поздним вечером. Имеется в виду так называемый десятиминутный рассказ партии о себе, своей позиции и идеологии. Кстати, межпартийные дебаты давно стали больше ТВ-шоу, чем серьезной дискуссией, при этом, как и всякие телепередачи, они жестко модерируются.
Тем не менее для всех партий, особенно оппозиционных, а также для малых политструктур телеагитация – это возможность выйти на самые широкие круги избирателей. Хотя, например, видеоролики проходят через строгий контроль Центризбиркома, который оценивает их содержание на предмет реальных, а может быть, и мнимых нарушений. Поэтому с учетом всех этих организационных реалий агитационного периода возникает вопрос: а оправдана ли ставка на ТВ-эфир? Скажем, заранее не совсем понятно, какому формату отдать приоритет в тех условиях, когда ролик подпадает под цензуру, дебаты проходят в жестких рамках, а остальное люди просто не смотрят?
Генеральный директор Центра политической информации Алексей Мухин пояснил «НГ», что наиболее действенный формат для привыкших к политическим ток-шоу граждан – это дебаты. «И граждане будут ждать шоу, в том числе и от оппозиции. А 10-минутный рассказ о себе забудется скоро. Дебаты же, при должной организации, могут оказать влияние на избирателей, причем существенное – в диапазоне 3–5%. Видеоролики, в свою очередь, – это один из самых действенных форматов, но эффект от них может получиться и обратным. В свое время один политик буквально «запорол» свою кампанию роликом «А что Титов?», от которого избиратели в конце концов буквально озверели», – заметил Мухин.
При этом он уверен, что в условиях снятия с выборов «Яблока» «модераторам политического поля придется постараться и, возможно, даже искусственно стимулировать «оппозиционность», а иначе в итоге придется столкнуться с недоверием к любым результатам выборов». Поэтому, по мнению Мухина, следует ожидать оживления тех партий, кто теперь может себе это позволить. Он считает, что конкурировать будут в основном КПРФ и «Новые люди». «Кто не рискует, тот не пьет шампанское» – именно таким лозунгом будут вдохновляться партийные проекты: и оппозиционные, и провластные. А выиграет от ТВ-формата тот, кто будет это делать изящно и со вкусом, а не топорно и грубо. Не исключено, к примеру, что единороссы будут критиковать самих себя. Такая экстравагантная форма оппозиционности поможет им избежать обвинений в «забронзовелости» и прочих грехах», – предположил он. Насчет же шансов донести до избирателя свою оппозиционность, то КПРФ, по словам Мухина, «уже давно работает в данном амплуа, и дело, конечно, не в том, что она завтра будет «доносить» до избирателей, а дело в том, как она сможет сформулировать свою политику на будущее». Это потому, уверен он, что «от коммунистов давно уже ждут конструктива, а не критики, и это, кстати, касается и всех остальных партий без исключения».
Глава Политической экспертной группы Константин Калачев напомнил «НГ», что с партийными предпочтениями многие люди уже определились, да и телевизионная аудитория сама по себе специфическая. По его словам, прежде всего сегодня на голубые экраны смотрят сторонники «Единой России» – это базовый телезритель. Что касается форматов партийного агитэфира, то, по мнению Калачева, пересказ автобиографий был бы интересен со стороны относительно неизвестных партий, а не проверенных и традиционных: «Что нового могут рассказать о себе КПРФ или ЛДПР? А вот Партия прямой демократии или «Зеленые» еще могут заинтересовать именно этим способом обращения к публике». К видеороликам же он относится скептически: вроде партии и могли бы попытаться донести свой месседж до избирателей, но тут же включатся как внешние ограничители – в виде контролирующего органа, так и их самоцензура. Партии элементарно могут не рискнуть поднимать протестную «народную повестку».
А потому единственный формат, который мог бы принести пользу партиям, – это именно теледебаты. «Они интересны в силу того, что там поднимаются актуальные темы, там могут выступить харизматичные партийцы. И там могут ломаться шаблоны и даже меняться отношение к партиям в целом. Хотя и здесь теперь есть ограничения. Например, прежде дебаты шли четко в прямом эфире, а сейчас – часто в записи», – пояснил «НГ» Калачев. Он предположил, что самое пристальное внимание партий к агитации будет в последнюю неделю перед голосованием. То есть именно в тот период, когда партсписки и кандидатов уже нельзя снять с выборов. И тогда политсилы смогут попытаться более активно пробиваться к избирателю.Первый вице-президент Центра политических технологий Алексей Макаркин не считает, что телеэфир уже не имеет прежнего значения. И он напомнил «НГ», что на восприятие избирателей видеоролики сегодня реально влияют: «Десять минут о себе для зрителя с клиповым мышлением – это очень много, а таких зрителей сегодня большинство. Дебаты в последние выборные циклы тоже смотрят мало, сегодня они мало влияют на политическую повестку и выбор избирателя. А вот ролики в современном мире – это довольно эффективное средство, чтобы привлечь интерес. Причем они не обязательно должны быть резко оппозиционными или с глубоким идейным содержанием. Главное – это быть яркими и запоминающимися. Так что запрет на жесткость в адрес оппонентов партии могут легко обойти». И если таким видео удастся стать вирусными, то эта агитация способна заставить избирателей искать дополнительную информацию о политструктурах, а колеблющихся – подтолкнуть к голосованию. В последние годы ставка на короткие яркие видеоролики – это общемировая практика, подчеркнул эксперт.
Руководитель Центра развития региональной политики Илья Гращенков пояснил «НГ»: «Ставка на телевидение оправдана, но не как на самостоятельный инструмент убеждения, а как на способ легитимировать партию в глазах массового избирателя». То есть соцсети позволяют найти своих сторонников, а ТВ подтверждает, что партия относится к числу «настоящих» участников большой политики. И особенно это важно для возрастной аудитории, жителей небольших городов и людей, которые начинают интересоваться выборами только в последние недели кампании. Поэтому, заметил он, три формата ТВ-агитации решают разные задачи. Выступление дает возможность изложить программу, но оно легко превращается в скучную лекцию, а значит, «работает только при наличии яркого лидера, способного не перечислять обещания, а объяснить, как партия собирается изменить повседневную жизнь человека». Дебаты же обладают наибольшим мобилизационным потенциалом: конфликт всегда привлекает внимание, а удачная реплика может разойтись по интернету, получив вторую жизнь. Но офпрайм, то есть неудобное время, и формализованный формат дебатов действительно сильно уменьшают их аудиторию. «А ролики лучше всего работают на узнаваемость, эмоцию и закрепление одного простого сообщения. Их основной недостаток – это жесткие юридические рамки и предварительная осторожность самих партий, из-за которой реклама нередко получается стерильной», – подчеркнул Гращенков.
При этом стоит отметить, что пока не понятно, рискнут ли власти выпустить на массовую аудиторию действительно жесткие критические выступления? Ведь одно дело – соцсети, а совсем другое – телевидение, приходящее в каждый дом. Кроме того под вопросом остается и решение власти о том, кому из участников выборов позволят выглядеть наиболее жесткой оппозицией? Тем более, что это может негативно сказаться на уровне контролируемости выборов, за что отвечают как раз главные политадминистраторы.
Гращенков на это сказал «НГ», что эффективность телеэфира нельзя измерять только рейтингами: «Выиграет партия, которая сможет превратить несколько минут на экране в событие для интернета. Нарезать их на цитаты, создать спор, заставить обсуждать выступление в Telegram и коротких видео. В этом смысле офпрайм уже не так страшен. Важно то, не сколько людей посмотрело передачу в момент выхода, а сколько затем увидело ее фрагменты». При этом он сомневается, что на федеральном телевидении допустят настоящую политическую эскалацию, хотя «власти может быть и выгодна дозированная оппозиционность: без нее дебаты совсем потеряют зрителя, а выборы – ощущение конкуренции». Поэтому критиковать скорее всего, по его мнению, позволят отдельные решения и некоторых чиновников, а также «тарифы, цены, миграционную политику, состояние ЖКХ, здравоохранения и образования». Однако «значительно жестче будут относиться к попыткам поставить под сомнение базовый политический курс или перейти от критики отдельных исполнителей к критике всей системы», считает Гращенков.
По его словам, роль наиболее громкой оппозиции традиционно было бы удобнее отдать ЛДПР, «ее резкость хорошо контролируется жанром: эмоциональная атака может выглядеть радикально, не превращаясь в системный вызов». «СР может сыграть на социальной несправедливости, ценах и доходах, а «Новые люди» – на критике запретов, избыточного регулирования, бюрократии и ограничений нормальной повседневной жизни. Это тоже оппозиционность, но конструктивная и адресная - не против государства как такового, а против конкретных ненормальностей. Для КПРФ же ситуация сложнее. Ее сильный телеобраз предполагает жесткую социально-экономическую критику: рост цен, неравенство, положение пенсионеров и работников, ответственность правительства. Но чем последовательнее будет эта критика, тем быстрее она подойдет к границе допустимого. Поэтому коммунистам придется выбирать между стерилизацией своего послания и риском конфликтов вокруг содержания выступлений. Кроме того, КПРФ хуже других адаптирует длинную идеологическую речь к короткому формату», – полагает Гращенков. Наиболее комфортная позиция, разумеется, у ЕР, которой не обязательно выигрывать дебаты, поскольку на нее работает весь общий информационный фон. Но именно поэтому агитэфир собственно и может дать ей меньший дополнительный эффект. Как считает Гращенков, «ЛДПР способна расти за счет яркости, «Новые люди» – благодаря современному языку и распространению своих телефрагментов в интернете, СР – за счет социальной тематики». А КПРФ действительно может добиться от ТВ-агитации эффекта только в том случае, если «найдет форму жесткой критики, не пересекающую установленные красные линии».
Так что телевидение в ходе этой кампании не отменит сложившихся раскладов, но будет способно повлиять на борьбу за второе место и мобилизацию колеблющегося электората. «Победит не тот, кому достанется самое удобное время, а тот, кто сумеет за несколько минут создать политический эпизод, который зрители захотят пересказать другим», – еще раз подтвердил эксперт.
