Руководство адвокатуры поддержало инициативы по обновлению Семейного кодекса РФ. Фото с сайта www.fparf.ru
Современный бизнес, а особенно медийный или цифровой, остается уязвим перед семейными конфликтами. Правовая культура предотвращения подобных споров фактически отсутствует, и одна из причин – устаревшее нормативное регулирование. Семейный кодекс (СК) РФ не успевает за изменениями жизни, а базовое разъяснение Верховного суда (ВС) РФ по бракоразводным процессам было принято еще в 1998 году. Суды до сих пор не понимают, как выявлять «крайне неблагоприятное положение» по брачному договору или «порок воли» и откуда отсчитывать срок исковой давности.
Как стало известно «НГ», на круглом столе «Развод и бизнес: как защитить активы на примере громких семейных дел» юристы попытались сконструировать более современный подход к брачным процессам.
Особенно если их сопровождают доли в современных цифровых компаниях или прибыли от медиапредпринимательства.
Круглый стол организовала комиссия Ассоциации юристов России по правовому просвещению в СМИ, блогосфере и медиасфере, он прошел на площадке Федеральной палаты адвокатов (ФПА) РФ. Президент ФПА Светлана Володина отметила, что мероприятие посвящено весьма актуальной теме. Как напомнила «НГ» член Союза юристов-блогеров Лилия Василенко, раздел имущества супругов все чаще затрагивает не только квартиры и автомобили, но и корпоративные активы или доходы от бизнеса. При этом в публичном пространстве это обсуждается в основном на уровне эмоций в соцсетях и заголовков в СМИ. А задача круглого стола была в том, чтобы разобрать подобные дела на уровне права: какие документы сыграли решающую роль, какие доводы суды приняли, а какие отклонили. Тенденция же, по словам Василенко, очевидна: брачный договор перестает быть экзотикой, но вместе с этим растет и число попыток его оспорить. При этом суды все внимательнее оценивают, насколько условия договора были сбалансированы и не стал ли иск о его недействительности тем, что называется «злоупотребление правом».
По мнению многих юристов, главная из проблем в том, что многие предприниматели задумываются о защите активов слишком поздно, когда семейный спор уже начался. А затем выявляются примерно одни и те же ошибки: устные договоренности между супругами, которые невозможно доказать; брачные договоры, составленные без учета интересов второго супруга и поэтому уязвимые для оспаривания по п. 2 ст. 44 СК РФ. Или, скажем, отсутствие согласованности между брачным договором, уставом компании и корпоративным договором. Есть, естественно, и обратное движение – это случаи, когда один из супругов выводит бизнес из-под раздела через корпоративные механизмы, например перераспределение долей или перевод деятельности в новые юрлица. В итоге эксперты сошлись во мнении, что нужны более четкие ориентиры судебной практики по оспариванию брачных договоров и разделу бизнеса, а также необходимо правовое просвещение предпринимателей.
Как сказала «НГ» директор АНО «Академия современной юриспруденции» Елена Гринь, семейные споры все чаще превращаются в корпоративные. При разводе делят уже не только бытовое имущество, но и такие бизнес-активы, как товарные знаки, авторские права, блоги и аккаунты с многомиллионной аудиторией. «Громкие разводы медийно известных пар хорошо это показывают: спор супругов быстро превращается в спор о бизнесе, а под удар попадают партнеры, сотрудники и контрагенты», – пояснила юрист. И такие конфликты все чаще выносятся на публику, так что соцсети и СМИ становятся инструментом давления и на другую сторону спора, и на общественное мнение. Как считает Гринь, низкая правовая культура по-прежнему относит брачный договор к проявлениям недоверия, корпоративные договоры и механизмы планирования наследства используются редко, а отсюда идут попытки выводить имущество накануне развода, заключать фиктивные сделки, оспаривать брачные договоры со злоупотреблением правом. А отдельная зона неопределенности – это интеллектуальная собственность: само произведение принадлежит автору, но доходы от него, согласно СК, могут быть общим имуществом супругов. Единых подходов к разделу исключительных прав на практике пока нет, суды решают такие споры по-разному.
Еще одна тенденция, пояснила юрист Надия Самарханова, – это смена ролей, когда «низкий порог входа в предпринимательство привел к тому, что титульным владельцем активов все чаще оказывается женщина, которая строила компанию параллельно с рождением и воспитанием детей, а истцом, требующим свою половину, – бывший супруг». Конечно, закон формально гендерно нейтральный, однако правоприменение по инерции придерживается стереотипа о «слабой стороне». То есть ссылки на интересы несовершеннолетних детей или на «вклад в обустройство быта» превращаются в универсальный инструмент давления вне зависимости от того, кто реально создавал бизнес и нес предпринимательский риск. А вторая тенденция – это превращение процедуры раздела имущества супругов в корпоративную войну: аресты счетов и товарных остатков, оспаривание сделок, вывод деятельности в новые юрлица.
Самарханова подчеркнула, что здесь происходит стык семейного и корпоративного права, а современного регулирования этого пространства нет. Отсюда возникает неопределенность: что считать «крайне неблагоприятным положением» (ст. 44 СК), как отличить неравенство доходов от «порока воли» при подписании договора, как отсчитать исковую давность – с момента развода либо с даты нарушения права по конкретному активу. «Не урегулированы такие процедуры, как оценка доли, компенсация вместо вхождения супруга в ООО, а также режимы бренда, аккаунта на маркетплейсе, товарных остатков и клиентской базы», – заметила эксперт. По ее словам, типовые случаи на практике встречаются такие: брачный договор, подписанный как «для банка» при оформлении кредитов и оспоренный годы спустя как кабальный; перевод выручки и контрактов на фирму с номиналами из числа родственников; «раздел» ИП, где обеспечительные меры останавливают торговлю и обесценивают предмет спора еще до решения суда. Самарханова считает, что необходим комплекс разъяснений, например, от ВС РФ. И по критериям недействительности брачных договоров, и по презумпции компенсаций вместо получения долей, и по уставным механизмам «невхода» супруга в компанию, и по ограничению обеспечительных мер, которые парализуют бизнес, и по стандартам нотариального раскрытия последствий договорного режима.
