Аркадий Тишков
Гравированная заставка в издании «Торжество Академии наук на вожделенный день тезоименитства Ея Императорского величества державнейшия и непобедимейшия великия государыни императрицы Елисаветы Петровны самодержицы всероссийския, публично говоренными речами празднованное сентября 6 дня 1751 года...»
Источник: Ломоносов и Академия наук. – М.: Архив РАН, 2011
В Национальном центре «Россия» сейчас проходит выставка картографических сокровищ из ведущих хранилищ страны. А 20 апреля в НИУ «Высшая школа экономики» состоялась презентация аналитического доклада «Монетизация потенциала природно-климатических проектов в России». Сегодня это более чем актуально. Большинство западных стран «проело» свой природный капитал, потребляя, по нашим оценкам, на 50% больше ресурсов, чем могут себе позволить в своих границах.
В шести измерениях
В России сложная мировая экономическая ситуация стимулирует рост объема возобновляемых ресурсов. Происходит это за счет развития сети охраняемых природных территорий, Великого Евразийского природного массива (трансконтинентальный пояс малоизмененных природных экосистем в Северной Евразии; простирается от Фенноскандии на западе до Тихого океана на востоке, охватывая таежные, лесотундровые и другие биомы с минимальным антропогенным воздействием), восстановления лесов, сохранения природных вод, открытия новых месторождений. Время диктует необходимость не только оценки экономической мощи и суверенитета страны, но и учета потенциала и запасов отдельных элементов природного капитала России. Масштабы этого ресурса уже стали аргументом в пользу признания России экологическим донором планеты, а ее природного капитала – валютой будущего.
Традиционно выделяется воздушное, водное (акватория), наземное (территория), подземное и космическое пространства. Ресурсное содержание каждого из них очевидно. Подземные и подводные недра с полезными ископаемыми также принадлежат государству. Государства, обладающие значительными пространственными ресурсами, имеют экономические и геополитическое преимущества: обеспечение полезными ископаемыми, возможности для диверсификации экономики и независимости от ее внешних влияний.
Ценность пространственных ресурсов России складывается из самой обширной в мире ее площади – 17 125,2 тыс. кв. км, разнообразия природных зон и ландшафтов, богатства полезными ископаемыми, наличия Великого Евразийского природного массива (ок. 13 млн кв. км с преобладанием таежных лесов, болот и горных систем; биомы включают лесные массивы, степные коридоры и арктические тундры, способные к саморегуляции и обеспечивающие глобальную экологическую стабильность) с малонарушенными экосистемами, служащими экологическим донором планеты, а также из центрального положения России в Евразии. Это – огромный плюс для экономики.
Многие столетия российское геополитическое пространство оставалось главным объектом внимания и забот государства, а его географическое изучение – в системе главных приоритетов. Но оно и размерами, и миром населяющих его народов постоянно раздражало соседей.
«Сие ясно показует География»
В 1745 году усилиями Академии наук был издан «Российский атлас Кириллова». В эти годы М.В. Ломоносов подчеркивал ведущую роль географической науки в жизни российского общества. В 1749 году он говорил: «Что полезнее есть человеческому роду к взаимному сообщению своих избытков… как знать положение мест, течение рек, расстояние градов, величину, изобилие и соседство разных земель, нравы, обыкновения и правительства разных народов? Сие ясно показует География…»
Первая Камчатская экспедиция (1725–1729) под началом В.И. Беринга искала «где Азия сошлась с Америкой». Великая северная экспедиция (1733–1743) изучала Север России «от Печоры до Чукотки» и до берегов Японии и Северной Америки – Аляски.
Достижения академической географии обрели реальное выражение в контурах владений России в Сибири и Арктике – реального и сейчас богатства страны. Усилиями исследователей-географов в XVIII–XIX веках шло расширение территории России, хозяйственное и культурное сближение ее народов в едином государстве, обязательное обретение стратегических политико-географических целей.
Теперь благодаря деятельности академических и военных географов геополитическое пространство севера Евразии простиралось от Балтийского моря до Тихого океана. Без захватнических войн, колонизации и истребления аборигенных народов оно приросло территориями Северного Кавказа и Закавказья, Черноморского побережья, Бессарабии, ханств Средней Азии, Приморья, Амурского края, северо-востока Сибири, Сахалина, арктических побережий и архипелагов – с 16 млн кв. км до 22,8 млн кв. км (к 1900 году). До этого Россия продала США в 1867 году Аляску, Алеутские острова и свои владения в Калифорнии (всего 1,5 млн кв. км). Академик В.И. Вернадский говорил об этом как о самой «печальной странице русской истории», «недальновидном и преступном» акте окружения престола.
Гюлистанский мир 1813 года стал началом присоединения народов Кавказа и Закавказья к России и формирования здесь новой государственной границы. Но, как это бывает, одни формируют и укрепляют геополитическое пространство, жизнь отдают за него, создают условия для мирной жизни, а другие в угоду недружественным странам и своим амбициям разрушают. Так было, например, на Дальнем Востоке уже после Нерчинского договора, определившего границы России и Империи Цин. Кстати, просчеты политико-географического плана Н.С. Хрущева – «привет» Гюлистанскому миру спустя 140 лет. Это был отказ от претензий СССР к Турции в отношении некоторых территорий Грузинской и Армянской ССР (1953). А далее по списку – передача Крыма Украинской ССР (1954), владений СССР в Маньчжурии – Китаю (1954), полуострова Порккалла-Удд – Финляндии…
Географический буфер
Нынешняя ситуация на северо-западе России (вступление Финляндии и Швеции в НАТО) заставляет нас вернуться к почти забытому политико-географическому сюжету – российско-шведскому, который с начала XIX века стал и российско-финским. Многие столетия Швеция не давала покоя России на северо-западе.
Первое разделение границ по Ореховскому миру было в 1323 году. В ходе Северной войны в 1721 году финское княжество по Ништадскому мирному договору отошло к России. Но, как это бывало у российских элит, по результатам лоббирования и политических торгов оно возвращено Швеции, за исключением юго-восточных районов, стратегически важных для развития Санкт-Петербурга.
Швеция продолжала политику реваншизма и в 1741 году развязала новую войну против России. В результате Финляндия (как «географический буфер») вновь стала российской. В 1809 году Финляндия впервые в своей истории получила автономию в статусе Великого княжества, имела свой парламент, законодательство, образование и собственную денежную единицу, финны не призывались в российскую армию. Ее население выросло с 860 тыс. в 1810 году до почти 3 млн в 1910 году.
После Октябрьской революции Финляндия получила от В.И. Ленина независимость и… «в знак благодарности» тут же развязала первую советско-финскую войну (1918–1920). Ослабленная Советская Россия, у которой еще не сложилась геополитическая стратегия, остановила захватнические действия молодого соседа на севере (выход к Северному Ледовитому океану – два полуострова Рыбачий и Средний) и на юге (Выборг, Сортавала).
С позиций политической географии следующий советско-финский конфликт 1939 года (часть европейской экспансии), несмотря на прогерманскую военную риторику Финляндии как союзника гитлеровской Германии, мог бы разрешиться мирно. Тем более с финской стороны одним из главных действующих лиц конфликта был бывший российский генерал, военный географ, почетный член Русского географического общества, в 1918–1919 годах – регент, а в 1944–1946 годах – президент Финляндии Карл Густав Эмиль Маннергейм. Он, согласно историческим фактам, был против союза Финляндии с Германией, понимал суть назревающего конфликта и, по-видимому, готов был к его мирному решению. Правда, в это же время строил оборонительные линии на путях возможного вторжения советских войск – «линии Маннергейма».
На переговорах по делимитации границ осенью 1939 года СССР предлагал Финляндии в обмен на уступку некоторых островов в Финском заливе и перенесение границы от Ленинграда участки Советской Карелии в три раза большие по площади и другие преференции – выход к океану, например. Как тогда заметил И.В. Сталин: «Мы ничего не можем поделать с географией, так же как и вы… Поскольку Ленинград передвинуть нельзя, придется отодвинуть от него подальше границу». Речь шла об исторических границах России и Швеции на Карельском перешейке (примерно 90 км от Ленинграда). А фактически – о спасении Северной столицы в случае войны.
Позитивные действия СССР – возврат из Финляндии в 1940 году по Московскому мирному договору полуостровов Рыбачий и Средний, Выборга и Сортавалы, а в 1944 году, уже в соответствии с перемирием, – возврат Печенги, которая еще в 1920 году отошла Финляндии по Тартускому мирному договору.
К сожалению, Советская Россия опоздала в отношении Шпицбергена (Груманта) – в 1920 году, согласно Парижскому соглашению, архипелаг получил международный правовой статус, а в 1925 году Норвегия объявила его частью королевства. Тартуский мирный договор также был не в пользу России.
А политико-географические моменты того, что происходило внутри страны в соответствии с ленинским лозунгом 1914 года «о праве наций на самоопределение», представлениями о «чуженациональных коллективах» вообще не поддаются пониманию. Так, Страна Советов вопреки географической логике объединяла необъединимое, делила исторически неделимое и «экспериментировала» с государственными образованиями на северо-евразийском пространстве. Пример – «Ленинский проект» 1917 года Украины с пятью областями без Галичины, Волыни, Донбасса и причерноморских земель со столицей в Киеве; Донецко-Криворожская советская республика со столицей в Харькове, а затем – в Луганске. Витебская, Могилевская и Гомельская области вместе с Крымом и Казахстаном – в составе РСФСР, а Оренбургская область только в 1925 году выделена из Киргизской АССР и передана в РСФСР. Советские народные многонациональные республики – Хорезмская и Бухарская – просуществовали с 1920 по 1924 год, распределив в дальнейшем свои территории между Каракалпакской а.о., Узбекской, Туркменской и Хорезмской ССР... Но до сих пор здесь на фоне древних оазисов сохраняется анклавность сезонных пастбищ для многотысячных стад соседних стран.
Географический детерминизм
К началу Великой Отечественной войны, к сожалению, понимание политико-географических приоритетов в СССР не обрело стратегической цельности. Они стали формироваться у руководства страны только к Тегеранской (1943) и Ялтинской (1945) конференциям.
Новая парадигма отечественной политической географии сформировалась в 1970-х годах и стала постепенно интегрироваться в практику. После развала СССР и как ответ на него оформились представления о «постсоветских реалиях», новые векторы для понимания – трансграничная регионализация, приграничное сотрудничество, непризнанные государства, неконтролируемые территории, новые геополитические центры силы и модели мироустройства.
Понятно, что помимо естественно-научных технологий поддержки суверенитета страны имеется большой набор гуманитарных подходов, которые как раз и формирует политическая география – в отношении границ, территориальных споров, совместного освоения странами ресурсов Мирового океана, сотрудничества в Антарктиде и в Арктике, векторов внешней и внутренней политики. Хотелось бы видеть «госзаказ» на аналитические и экспертные рекомендации географов в отношении территориальной организации и развития хозяйства вдоль границы со странами НАТО; стратегии освоения Арктики с учетом того, что все участники Арктического совета, кроме России, – члены НАТО; перспектив развития отношений с европейскими странами и ЕС в целом. Здесь много чисто политико-географических вопросов.
Настал момент обсудить результаты форсайт-анализа «азиатского» вектора развития страны с учетом реалий 2026 года, оригинальных стратегических решений в судьбах непризнанных государств и новых территорий.
