Мария Давыдова
А известно ли вам, что такое истинная сыновья любовь? Кадр из мультфильма «Бемби». 1942
Твердая двойка по физике
У бабушки с дедушкой наших в квартире вырубилась часть электричества, причем очень нужная его часть: электроплита, холодильник, телевизор, без которого они тоже чувствуют себя очень растерянно. Еще телефон городской, по которому старики звонят друг другу. И если они не будут подходить к телефону весь вечер, другая бабушка, их приятельница – 90 с большим гаком лет – будет очень тревожиться. Сын у стариков в отъезде. Я сижу дома с горлом. Соседи на даче.
Диспетчер говорит, что только завтра к вечеру будет мастер. Я спрашиваю, не могут ли они сами пойти к электрощитку и проверить, не выбило ли пробки. Бабушка коротко отвечает:
– Нет.
– А дед?
– Нет, Маша, дед не может.
По бабушкиной интонации понимаю, что вопросы не нужно задавать.
Сестра моя, которая уже поболела и выздоровела, предлагает, что она, вот, прямо сейчас поедет и проверит пробки. Но уже почти ночь, да и живет сестра не на соседней улице.
В конце концов бабушке удалось выцепить «недачного» соседа, про которого я знаю, с ее слов, что он «молодой» и «временно не работает». Причем последнее, по-моему, в хронической форме: слышу про «временно» не первый год. Ну да ладно, это к делу не относится. Живет сосед в квартире напротив. Открыл бабушке дверь и сразу принялся ныть, что не разбирается в электрике и ничем не может помочь, потому что... не знает, как проверить пробки, как они выглядят и где они. То есть молодой условно мужик дожил до условных плюс-минус лет 40 в полном неведении, что нужно делать, если в доме выбивает электричество. Так как бабушка настаивала, дяденька все же неохотно вышел и нерешительно щелкнул пимпочкой. Часть приборов заработала. Плита, например, с холодильником, очень нужные в хозяйстве.
Назавтра пришел электрик – к счастью, утром, а не к вечеру, тогда заработало и остальное.
Стала вспоминать, знала ли я в далеком пионерском детстве, как выглядят пробки. Кажется, знала. Хотя тогда, возможно, отец с ними разбирался.
Причем и выглядели пробки тогда существенно иначе, чем современные «пимпочки»: это была какая-то фаянсовая конструкция, сменившаяся впоследствии на пластмассовую, с кнопкой, насколько я помню. В послепионерской самостоятельной жизни я уже точно умела нажать на кнопочку и даже вывинтить пробку. (Нечем гордиться, любой дурак сможет!)
Вспомнила до кучи молодого парня-автомобилиста в нашем дворе, который простодушно мне заявил, что не умеет пользоваться «крокодилами» – аккумулятор в машине оживить.
На мое «я умею» отреагировал недоверчиво.
Еще одному юноше, тоже автомобилисту, я как-то рассказывала, что разок в срочной ситуации – нужно было ехать в аэропорт – сама меняла свечи в машине-«копейке». Справедливости ради: одну свечу мне все-таки помог выкрутить очень кстати проходивший по скверу дворник – физических сил моих на нее не хватило, а так бы тоже.
Юноша выслушал и спросил, что такое свечи и зачем они. И где? Где?!
(Где сейчас, не знаю, а в «Жигулях» было видно, где.)
Тогда я, имевшая в школе твердую двойку по физике, прочла новому поколению короткую лекцию про свечи, аккумулятор и генератор. Конечно, наша физичка поставила бы мне очередное «два» за такие «на пальцах» корявые разъяснения. Юноша зато был сражен моей эрудицией и смотрел с уважением.
Хотела было на закуску рассказать ему про подсос (и вовсе это приличное слово!), но побоялась, что юные мозги перегреются от обилия терминов.
К чему это я? Пока писала, растеряла весь пафос.
А, вот: все это кажется мне довольно странным и загадочным.
А вам разве нет?
Вопль, ремень, подзатыльник
В какое удивительное время мы живем! Сколько у нас под рукой средств для выражения эмоций!
Например, при диалоге с почти взрослым сыном, обещавшим, но позабывшим написать «мама, я добрался».
Под рукой у мамы, через пятые-десятые руки все же вызнавшей, что сын таки прибыл на место общего сбора оркестра, имеются всякие успокаивающие нервы и усмиряющие гнев картинки. Например, свинка. Или пятачок во фронтальном разрезе. Или хрюшка, вид сбоку. Что тут скажешь – мило, красочно, лаконично.
В моем детстве вид связи был один, и назывался он «извините, пожалуйста, у вас не найдется двух копеек позвонить?».
Обычно граждане шли себе мимо, но потом все-таки находился сердобольный гуманист, готовый дать ребенку две копейки.
Очень часто эти выстраданные на холодной улице копейки потом бесследно сжирал гадкий телефон-автомат: колотили его по железному боку, колотили, а ему и горя не было.
Ходили меж тем слухи о каких-то умельцах, просверливших в двушке дырочку и за веревочку потом вытягивавших ее из телефонного прожорливого живота.
Сама не видела и не имела такого сокровища, врать не стану. Но слухи ходили.
Впрочем, тут, наверное, и нет уже ископаемых, которые помнят про две копейки как основное средство коммуникации.
В свою очередь, в арсенале у родителей – все же ведь когда-то ты являлся домой – тоже был весьма ограниченный набор эмодзи.
Я бы разделила их на три основные групы:
вопль;
ремень;
подзатыльник.
Внутри этих групп существовали разнообразные воспитательные подгруппы, например «гулять больше не пойдешь!», «а ну-ка неси дневник, посмотрим на...» и другие.
Все это, заметим в скобках, происходило исключительно офлайн, что негативно отражалось на состоянии нервной и других систем организмов и «отцов», и «детей».
Сейчас красота и совсем другое дело!
Онлайн послал нейтральный, согревающий душу пятачок, получил в ответ сердечко – вопрос исчерпан.
Ответ, впрочем, тоже.
Дневник нести нет необходимости: буде тебе придет фантазия на него полюбоваться, достаточно войти на сайт.
Да и не существует его, дневника этого, в материальном мире.
Рукоприкладство по филейной части тоже давно сменилось на веселую картинку. Например, можно послать деточке боксерскую перчатку.
В общем, живем мы в весьма гуманные времена.
А скучаем все же по прежним, негуманным.
Парадокс!
Олененок Бемби
Спрашивают тут, мол, что такое любовь и где вы вообще ее видели?
Уверенно отвечаю: сегодня видела, даже место могу указать – в подземном переходе, у метро.
Кроме перехода как такового в этом туннеле имеются еще разные подземные магазинчики. И еще там очень много снует разных людей. Деловые граждане бегут через переход к метро и из метро, праздные зеваки неторопливо бредут себе, прогуливаются, глазея на витрины.
Что касается меня, то я иду от зубного врача с замороженной челюстью в парк гулять и в качестве утешения вполне могу позволить себе расширенное глазение.
Глазею на все подряд: на шляпки, на разноцветные зонтики и шерстяные дамские рейтузы. На длинное синее платье в витрине (нет, не буду спрашивать у продавщицы, какой это размер; нет, и просто так тоже не буду; нет, мы не купим четвертое длинное синее платье – и вообще, опомнись, дорогая, зима на носу!).
Дальше всякие побрякушки, притворяются, что сделаны из камней, есть красивые.
Потом что-то из мира аксессуаров к гаджетам.
В конце совсем уж дамская лавочка: на витрине исключительно лифчики каких-то дынных размеров.
Вплотную к окошку стоят двое: мужчина – явно не из сверхчувствительных к нескромным взорам – поэтому рассматриваю его почти в открытую. Дядечка такой из породы «ща я быстро тут все порешаю».
Образ скорее из 90-х – начала 2000-х, чем из нынешнего времени: почти идеально квадратное туловище, шеи нет, к плечам сразу приставлена бритая головища со складками на затылке. Глазки маленькие (хотела написать «поросячьи», но вовремя притушила язвительность). Ретродядю украшает что-то вроде золотой цепуры на том месте, где у большинства обычно случается шея.
Спутница бритого – поднимай выше, не просто спутница, а рóдная матушка – дама хоть и низкорослая, но тоже отнюдь не бедного сложения, особенно в зоне декольте.
И вот эта матушка... я вам скажу сейчас, чем она занимается: не обращая внимания на беспрерывный поток людей в переходе, дама все прикладывает и прикладывает к себе эти дынные лифчики соблазнительных расцветок – один за другим, один за другим. И комментирует довольно громко, что и где ей жмет или, там, велико в грудях.
Рядом сын стоит – этот самый квадратный и с цепью. Заметьте, не отошел к стеночке, не отвернулся к гаджетам, не сделал, наконец, вид, что просто шел мимо и приостановился и ни с кем тут не знаком. А стоит он, голубчик, рядом с мамой, всем своим видом выражая участие – с той примерно долей выразительности, с которой мог бы его проявлять, ну, скажем, дубовый шкаф – и все же. Все же!
Он его проявляет и выражает. И стоическое терпение тоже. И глазки хоть и маленькие у него, но вовсе не поросячьи, нет: таким вот взглядом любви и безусловного принятия олененок Бемби смотрел на матушку олениху. Так что глазки у него оленьи, так-то вот. Не поросячьи. По крайней мере когда он смотрит на матушку с ее ужасными лифчиками напоказ.
Стояла как зачарованная, наблюдая все новые дамские изделия, шустро переходящие от продавщицы к маме нашего героя и обратно, и молчаливое участие-присутствие сына. Думала: ах, вот ты где, госпожа любовь!
Маскировалась-маскировалась, чтобы вдруг причудливо обнаружиться в подземном переходе, у ларька с устрашающего вида лифчиками.
Скажите же мне, о заслуженные матери взрослых сыновей: у кого из вас имеются отпрыски, способные на такое чувство?
Ага, то-то и оно!
