Научная истина умеет ждать

Власти Перу установили у истока Амазонки памятник с мемориальной доской. Второй справа Яцек Палкевич. 2011 год. Фото с сайта www.palkiewicz.com

В XIX веке на географических картах все еще оставались огромные белые пятна, а имена людей, пытавшихся их заполнить, будоражили воображение нескольких поколений. Александр фон Гумбольдт отправлялся в Южную Америку, чтобы понять закономерности, управляющие природой; Давид Ливингстон пересекал Африку в поисках истоков великих рек и еще не исследованных областей континента; Эрнест Шеклтон во время своих арктических экспедиций преодолевал, казалось бы, пределы человеческой выносливости; Руаль Амундсен достигал мест, где до него никто не оставлял следа.

Но Викторианская эпоха была великой не потому, что мир тогда оставался еще неведомым. Она была великой потому, что люди имели мужество признать, как многого они еще не знают.

Никогда прежде в нашем распоряжении не было такого огромного количества информации и никогда прежде мы не путали информацию со знанием так легко, как сегодня. Достаточно было, чтобы какая-либо гипотеза была опубликована авторитетным учреждением, повторена в нескольких книгах, перенесена в энциклопедии, а затем и на географические карты, чтобы со временем она перестала быть гипотезой. Она становилась фактом. И никто уже не помнил, с чего все началось…

Научная истина умеет ждать. Всю свою профессиональную жизнь я был репортером и путешественником. В одиночку пересек Атлантический океан на спасательной шлюпке. Прокладывал маршруты на Борнео и в Новой Гвинее. Ветеран Сахары, побывавший в самых отдаленных уголках Сибири. По определению журнала Newsweek, Палкевич принадлежит к последнему поколению исследователей викторианской закалки, использовавших в своих путешествиях караваны в пустыне, китайские сампаны, слонов в джунглях Индокитая и яков на высокогорьях Бутана. Наконец, я руководил научной экспедицией Amazon Source’96, которая установила действительный исток Амазонки в перуанских Андах.

Я понял, что первая обязанность репортера – недоверие. Не к людям, а к готовым ответам. Возможно, именно поэтому меня заинтересовал вопрос об истоке Амазонки. Парадокс заключался в том, что мы искали не то, чего не было на картах. Мы искали место, которое отмечали на них столетиями, но положение которого определялось на основании меняющихся критериев, неполных измерений и последующих интерпретаций.

На первый взгляд определение истока реки кажется простой задачей. Нужно идти против течения, указать самый удаленный приток и добраться до точки, где появляется первая вода. Но один водоток может быть длиннее, другой – нести больше воды, третий – начинаться выше, а четвертый – иметь более обширный водосборный бассейн и более отчетливо сформированную долину. Разные критерии не всегда указывают одного и того же победителя в споре за приоритет.

В течение многих лет массив Мисми и ручей Каруасанта считались районом истока Амазонки. В 1971 году туда добрался Лорен Макинтайр, американский фотограф и путешественник, связанный с журналом National Geographic. Его экспедиция сыграла важную роль в истории исследований Амазонии, однако, на мой взгляд, не поставила точку в этом вопросе с методологической убедительностью.

Со временем все новые публикации стали повторять версию о Мисми. Гипотеза перекочевала из репортажа на карты, с карт – в энциклопедии и в конце концов стала восприниматься как установленный факт. Я не утверждал, что Макинтайр непременно ошибался. Я лишь считал, что в вопросе такой важности даже убедительного рассказа недостаточно. Хороший рассказ еще не доказательство.

Я не хотел вести спор, сидя за письменным столом. В полевой географии существует арбитр, которого не заменит никакой авторитет: сама местность. Поэтому я решил организовать экспедицию, которая отправится в Анды не для того, чтобы доказать заранее принятую гипотезу. Мы должны были исследовать весь район истоков, сравнить конкурирующие водотоки и применить как можно более широкий набор критериев. Если бы результаты не подтвердили прежних выводов, следовало представить свои аргументы и передать их на оценку специалистам.

Каждая экспедиция начинается задолго до отъезда. Я всегда руководствовался правилом: совершенное планирование предприятия перед путешествием предопределяет успех. Это немного напоминает военный лозунг, но я неоднократно убеждался, что в полевых условиях даже за мелкие упущения приходится платить высокую цену. Формируя команду, я искал не только профессиональную компетентность. Меня интересовали психологическая устойчивость, способность работать вместе и готовность подчинить личные амбиции общей цели. Поэтому я придавал значение и вещам на первый взгляд второстепенным, например одинаковой одежде всех участников. Общая форма – не украшение. Она создает чувство принадлежности. Напоминает, что здесь нет звезд и статистов. Есть команда.

Мы отправились в Анды. Суровый пейзаж складывался из бурых склонов, камней, осыпей и огромных безлюдных пространств. Выше поднималась Кеуиша (Quehuisha) – гора в Перуанских Андах (высота более 5150 м). Сокращающиеся и отступающие пятна снега на ее склонах напоминали об изменениях, происходящих в высокогорье, хотя наш маршрут проходил по открытой местности. Солнце могло обжигать кожу, а мгновение спустя ветер отнимал все тепло. Воздух был сухим и прозрачным. Расстояния казались короче, чем были на самом деле. Человек видел цель и думал, что она близко. Потом шел целый час, а пейзаж, казалось, совсем не менялся.

Наконец мы достигли места, на которое результаты исследований указывали как на начало самого длинного гидрографического пути Амазонки: точки, где на склоне Кеуиши берет начало ручей Апачета. Там не было ничего, что соответствовало бы нашим представлениям о рождении величайшей реки мира. Ни водопада. Ни озера необыкновенного цвета. Никакого зрелища, приготовленного природой для фотографов.

Мы подняли тост. Не за побежденных соперников, потому что таких не было. Не за победу над предшественниками, потому что без их труда у нас не было бы собственной отправной точки. В науке каждый исследователь стоит на плечах тех, кто был до него, даже если впоследствии их выводы подвергаются корректировке.

Возвращение из экспедиции не завершило дела. В некотором смысле оно только началось. Результаты нужно было обработать, представить и подвергнуть критике. Возникли дискуссии, сомнения и полемика. И это было правильно. Если бы научное сообщество приняло наши выводы без проверки, оно отрицало бы тот самый принцип, который привел нас в Анды. Ведь мы отправились туда именно потому, что не хотели безоговорочно принимать прежнюю версию.

Анри Пуанкаре писал, что наука никогда не достигает окончательного состояния, а ее теории должны оставаться открытыми для пересмотра в свете новых наблюдений. Чем больше мы знаем, тем шире становится область незнания, которую обнаруживаем вокруг себя. Каждый ответ рождает новые вопросы.

Истине нужно время, потому что наука обязана относиться к ней с подозрением. В течение последующих 15 лет появились новые анализы, более точные спутниковые данные, измерения и картографические исследования. Технология развивалась темпами, которых в 1996 году мы не могли предвидеть.

В 2011 году я вернулся к истокам на церемонию открытия памятного обелиска на Кеуише. Это было событие исторического и научного значения, признанное Министерством культуры и Министерством иностранных дел Перу.

Три года спустя, в 2014 году, к обелиску у истоков Амазонки добралась группа почти из 100 молодых участников Ruta BBVA – одной из самых известных международных образовательных и исследовательских программ для молодежи. У них были интернет, мобильные телефоны, спутниковая навигация и мгновенный доступ к информации практически о любом месте на Земле. Они могли увидеть фотографии истока Амазонки, не выходя из дома.

Я смотрел на молодых людей, собравшихся вокруг обелиска. Для них имена Ливингстона, Гумбольдта, Шеклтона и Амундсена уже принадлежали истории. Прежние исследователи пересекали мир без GPS, спутниковых снимков и мгновенной связи. Но не отсутствие технологий делало их первооткрывателями. Таковыми их определяла готовность вступить на территорию неизвестного. Один из молодых людей смотрел на воду и не мог поверить, что именно здесь начинается Амазонка. Я понимал его изумление. Много лет назад я сам пережил нечто подобное.

Если сегодня исток Амазонки имеет значение, выходящее далеко за рамки географии, то именно потому, что напоминает нам о гораздо более важной вещи: мир принадлежит тем, кто сохраняет мужество подвергать сомнению то, что другие уже признали несомненным. Возможно, именно поэтому эпоха великих открытий еще не закончилась. 

Варшава