Александр Эстис Нам говорят: искусство обязано быть политическим. Что ж, пусть так. Вот только что значит «быть политическим»? По-видимому, сегодня искусство считается политическим до тех пор, пока по пятам следует за каждодневной политической повесткой: «критически оценивает», «комментирует», а еще лучше – «взрывает» ее или, по крайней мере, несет некий недвусмысленный «месседж». Какое поверхностное суждение! Почему, собственно говоря, искусству, способному в полном отрыве от сиюминутной вовлеченности человека в происходящее овладеть всем его существом, пронизать и взволновать, потрясти самые основы его бытия, если только он к этому готов (а нередко и против его воли), сорвать с глаз затмевающую свет защитную пелену его мировоззрения, устремить его мысли к значимому – почему, я спрашиваю, такому искусству отказано в праве быть политическим? Только такая расположенность к значимому и взращивает подлинную политическую личность, а не послушного любому ветру мотылька-однодневку.
Упомянутый же прежде образ мыслей, напротив, создает форму искусства, которая, будучи понуждаема неотложностью вмешательства в текущую политику, не формирует человека в долгосрочной перспективе, а в лучшем случае приводит его в состояние кратковременного бессодержательного возмущения, конформистской суеты, лишенной строгих ориентиров. Так занятие искусством не просто оказывается на том же уровне, что и политический активизм, сочинение газетных передовиц и срежиссированные СМИ теледиспуты: оно настолько уподобляется им по самой своей сути, что отличается от них, пожалуй, только названием.
Цюрих
комментарии(0)