Язык, на котором школа говорит с детьми, не совпадает ни с реальностью, ни со здравым смыслом

Козырная карта современного чиновника – аббревиатуры, неологизмы, иноземные слова. Изображение с сайта www.mc.eduirk.ru

Достоянием интернета стала служебная записка классного руководителя 2 «А» класса О.Д. Тимофеевой. В этом эпистолярии учитель обязуется совершить 12 подвигов Геракла. В частности: «...спланировать работу по формированию УУД через предметные линии и внеурочную деятельность; разработать типовые задания, нацеленные на личностные и метапредметные результаты; подготовить контрольные листы для диагностики за 1-е и 2-е полугодия». Параллельно – «продолжить работу по заполнению «портфолио» и диагностической карты успеваемости»…

Особую пикантность этой присяге педагога перед чиновниками, которые отчетов, как известно, давно не читают, придает тот факт, что во 2 «А» классе занимаются не простые ученики, а... с диагнозом «ОВЗ» (!). Это слабослышащие и позднооглохшие малыши.

Читая такое, просто теряешь дар речи. Может быть, с мысли о детях, нуждающихся в климате повышенной сердечности, и надо начинать все наши государственные активности в области образования? Тем более что ныне действующие (благо, преимущественно на бумаге) ФГОСы (Федеральные государственные образовательные стандарты) и здоровых сделают больными.

«Что такое ФГОС? Зачем он в отличие от Государственной итоговой аттестации еще и федеральный, если уже государственный?» – задает вопрос в публикации в журнале «Знамя» публицист и педагог Евгений Бунимович. Учитель в третьем поколении, математик с 30-летним стажем явно озадачен: «Результатом внедрения ФГОС через ООП должно стать развитие УУД – «универсальных учебных действий», которые велено развивать у каждого ученика, хотя никто толком не может объяснить: 1) что это такое? 2) как их формировать? и, наконец, 3) как проверить, сформированы они или нет».

Козырная карта современного чиновника – аббревиатуры, неологизмы, иноземные слова. Так формируется особый язык для посвященных. Взять, например, неизбежную в любом докладе или справке «траекторию». Звучит аппетитно, почти как «пиццерия» или «трактир». В образовании много подобных уловок. Впереди загорается путеводная звезда, к которой так и хочется взлететь, а заодно рождается кулинарная мечта о чем-то неизведанном («язык проглотишь») в стиле al dente. Но что делать, если никаких траекторий нет и никогда не было в отечественной школе? Это игра в политику образования, рабочий сленг спичрайтеров, пишущих проекты выступлений для своих патронов.

Экс-замминистра образования РФ – еще «днепровского призыва» – поделился недавно с тонкой улыбкой: «Жар-птица, скатерть-самобранка, траектория... Вслушайся в эти звуки! У нас вся политическая тарабарщина из этих ковров-самолетов соткана. К сожалению, народ доверчив: все абсолютно покупаются на «траекторию»...» Вдобавок «сказочное» слово оказалось золотым: сколько диссертаций, ФГОСов (как минимум три), академиков обязаны ему своим рождением!

Доходит до казусов. Известный специалист по творческому мышлению профессор Сергей Степанов официально сообщил в интервью РИА Новости, что Институт педагогики и психологии образования МГПУ, где он работает, совместно с Институтом психологии РАН много лет проектирует технологии, которые помогут обеспечить каждому ребенку (внимание!) «оптимальную образовательную траекторию его развития». На что другой, еще более известный психолог возразил: при всем его уважении к Сергею Степанову «оптимальной траектории» в природе не существует. Она, мол, бывает только личностная.

Однажды в пригороде Хельсинки в гигантской Jakomaki lower secondary school (300 учеников из 22 стран, 30 full-time учителей, 4 ассистента) я напросился посмотреть урок в любом классе, наугад. Урок оказался так себе, дети-семиклассники обычные, учительница тоже. Но ушел я потрясенный. Дело в том, что по ходу изложения материала эта обыкновенная финская учительница обращалась к каждому ученику на языке его страны: к соотечественнику – на финском, к турку – на турецком, к сомалийцу – на сомалийском, к иранцу – на английском.

Финны таращили на меня глаза: что ж тут особенного? Индивидуальный подход. Там все учителя полиглоты – такой у них, скажем так, ФГОС. «А разве можно по-другому?»

Рассказываю об этом вовсе не для того, чтобы уколоть самолюбие наших прекрасных воспитателей, а потому, что уверен: мы и здесь международных коллег затыкаем за пояс. Наш-то преподаватель блестяще владеет, помимо 14 языков и диалектов России (включая подростковый сленг), еще и административным (отчетно-бюрократическим) языком всех уровней – от муниципального до федерального.

Он давно уже не «учит детей» (как это было в СССР), а «реализует программы». Да и к детям обращается уважительно: «лица, осваивающие образовательные программы» (как велит Закон «Об образовании в РФ», принятый в 2012 году), к коллегам – «педагогический работник», «лицо, осуществляющее образовательную деятельность». А все вместе эти замечательные лица строят единое образовательное пространство, используя соответствующие методические наработки и форматы.

Ночью нашего педагога разбуди – расскажет без запинки, что НИКО (национальное исследование качества образования) проводится в целях развития, ВПР (всероссийская проверочная работа) – в целях формирования единого образовательного пространства, а ФГОС всех ступеней является инструментом обновления содержания этого самого пространства, а также основой для разработки КИМов (контрольно-измерительных материалов) и ПООП (примерных основных образовательных программ).

«Если и дальше так пойдет, то скоро о ребенке, поднявшем руку во время урока, будут говорить: «Он спроектировал поднятие своей руки и выход к доске», – шутят между собой люди, близкие к кругу разработчиков этих методичек. Язык, а следовательно, и школу (самое массовое средство информации) принято называть «четвертой властью». Хотя в действительности это даже не ветвь, а корневая система государственной конструкции.

В сентябре 2017 года один замечательный человек составил тезаурус самых популярных слов и деятелей в образовании: «ОЭСР», «PISA», «НИКО» и «ВПР»… И распространил этот буклет среди участников Третьей международной конференции по оценке качества образования. Казалось бы, подумаешь, словарик! 15 терминов, дюжина имен и несколько полезных телефонов.

Однако язык – это действительно власть: автор идеи упомянутого вокабулярия вскоре занял один из ключевых постов в школьном образовании России.