Андрей Захватов
Приграничная Аму-Дарья остается единым водным ресурсом для Таджикистана и Афганистана. Фото Reuters
Известно, что проблема обеспеченности водой в Центральной Азии считается сложной (см. «НГ» от 01.02.26). Аму-Дарья и Сыр-Дарья не доходят до Аральского моря, большая его часть высохла, что принесло региону многочисленные бедствия. Население Центральной Азии растет, в регионе спорят за доступ к воде, и обострение соперничества угрожает вылиться в войну. Тем не менее дефицит воды не является неразрешимой проблемой, и в Центральной Азии начинают понимать, что проблема заключается в потерях воды (выше 50%), а также в неэффективном управления водными ресурсами. Ощутив на себе последствия войны в Иране, в регионе поняли, что рост экономики возможен только в мирных условиях и в совместном водопользовании. Но пока лишь президент Узбекистана Шавкат Мирзиёев заранее, в 2024 году, издал указ об экономии воды – бетонированием каналов и внедрением капельного орошения.
Ряд исследований в сфере водных ресурсов в свое время были неоспоримыми, но по поводу отдельных выводов сегодня можно спорить, а некоторые из них надо признать устаревшими. Касаясь проблем водопользования, стоит отметить, что в Центральной Азии до сих пор ведут дискуссии о праве Афганистана на свою квоту воды из трансграничной Аму-Дарьи. До настоящего времени в Межгосударственной координационной водохозяйственной комиссии (МКВК), которая распределяет водные ресурсы региона, работают лишь специалисты Казахстана, Узбекистана, Таджикистана, Кыргызстана и Туркменистана, а Афганистана в МКВК нет.
Непонятно также, присоединился ли Таджикистан к Конвенции по охране и использованию трансграничных водотоков и международных озер, еще в 2016 году признанной глобальной основой в области водного права. Политики ведут дискуссии, ссылаясь на нестабильный Афганистан, но угроза вооруженных конфликтов за воду от этого не уменьшилась. Поэтому пригласить Афганистан к работе комиссии давно пора, так как решать этот вопрос все равно придется. Хотя бы потому, что никто не знает, какой ценой будут урегулированы возможные конфликты с Афганистаном за воду, если они произойдут.
Время идет. Приближается начало водозабора воды Афганистаном из Аму-Дарьи в канал Кош-Тепа, вокруг которого также ведется полемика. Высказываются опасения, что водозабор резко ухудшит водообеспеченность Центральной Азии. К сторонникам этого вывода присоединились экологи, задавшие вопросы: что делать с высокоминерализованными дренажными водами, которые будут формироваться в зоне орошения Кош-Тепа и сбрасываться в Аму-Дарью? Не приведет ли это к катастрофическим последствиям для всего бассейна Аму-Дарьи? Однако, поднимая эти вопросы, экологи как-то «забывают», что в Центральной Азии сбросные «высокоминерализованные дренажные воды» после поверхностных поливов миллионов гектаров земель десятилетиями сбрасывались в бассейн Аму-Дарьи и ни к какой катастрофе это не привело.
Опасения экологов невнятны и в вопросе изменения гидрологического режима и транспортировки Аму-Дарьей взвешенных наносов, поскольку часть наносов осаждается в водохранилищах Таджикистана, и река Вахш несет в Пяндж чистую воду. Строго говоря, постановка экологами вопросов на первый взгляд логична. Но изменение режима стока – это предмет исследований, а не лишенные практического содержания предположения (см. «НГ» от 22.04.26). И слова о грядущей катастрофе в бассейне Аму-Дарьи из-за канала Кош-Тепа больше похожи на поиск причины отказа Афганистану в его праве на воду.
Есть и другой пример несостоятельности призывов ученых. В мире все уже поняли, что власть в Афганистане всерьез и надолго взяли талибы. Но среди них не только экстремисты с автоматами, и у них нет смысла нападать на Центральную Азию, где присутствуют сильные Россия и Китай. Говоря же о генерации электроэнергии в Центральной Азии, стоит упомянуть давно цитируемые слова ученых о том, что Таджикистан обладает фантастическими запасами гидроэнергоресурсов и занимает 1-е место в Центральной Азии и 8-е место в мире после Китая, России и других стран. Считая, что гидропотенциал Таджикистана в разы выше, чем потребление электроэнергии во всей Центральной Азии, более полувека назад ученые решили, что на трансграничном Пяндже возможно построить 13 (!) ГЭС. Крупнейшей из них называли Дашти-Джумскую ГЭС мощностью 4 тыс. МВт и объемом водохранилища 23 куб. км. Но дело в том, что при этом как-то «забыли», что выше по реке, на Памире, находится Сарезское озеро, где за Усойским завалом скопилось 17 куб. км воды. Оползни, подобные этому завалу на Сарезе, при землетрясении более 9 баллов могут произойти где угодно и в любое время, и в случае волны прорыва многие кубокилометры воды войдут в водохранилище, разрушат плотину, и начнется катастрофа, равной которой не будет в истории планеты. Но нести ответственность за это никто, конечно, не собирается.
Однако закончить разговоры о гидроэнергетическом потенциале – это еще не все. Гораздо важнее обратить внимание на рекомендации ученых властям, согласно которым «у Таджикистана нет никакой другой альтернативы в энергетике, кроме гидроэнергоресурсов». С этим можно спорить, но, по сути, такие рекомендации долгие годы ориентировали руководство Таджикистана на строительство ГЭС, игнорируя другие возможные способы выработки электроэнергии. Действительно, сила ветра в Центральной Азии не высока и ветроэнергетика не перспективна. Но развитие технологий на атомных и солнечных электростанциях уже требует пересмотра выводов ученых. Не случайно в Казахстане, Узбекистане и Кыргызстане на АЭС уже смотрят, как на приоритетные. Что же касается Таджикистана, то в начале 2026 года в республике планируют строительство двух солнечных электростанций суммарной мощностью 500 МВт. Если все будет проходить, как запланировано, их ввод состоится уже в текущем году.
