Премьер Грузии Ираклий Кобахидзе в Ереване поговорил с главой Украины Владимиром Зеленским. Фото из Telegram-канала Владимира Зеленского
Кажется, в украинско-грузинских отношениях намечается прорыв. Безусловно, правительство «Грузинской мечты» в Тбилиси надеялось на то, что перезагрузка отношений с западным миром начнется в первую очередь с администрацией Дональда Трампа, которая очень активно ищет себе партнеров, но почему-то так и не смогло состыковаться политически, идеологически и логистически с нынешними властями Грузии. Хотя с точки зрения всех вышеперечисленных параметров Тбилиси и Вашингтон уже давно должны были оказаться в одной лодке.
Но инициатива пришла с той стороны, от которой ничего подобного не ждали. Во время восьмого саммита Европейского политического сообщества в Ереване 4–5 мая нынешнего года президент Украины Владимир Зеленский и министр иностранных дел Андрей Сибига лично анонсировали встречу с премьер-министром Грузии Ираклием Кобахидзе и главой МИД страны Макой Бочоришвили. Абсолютно неожиданно Киев захотел встретиться с людьми, которых до этого называл агентами Кремля. При этом в своем выступлении на Генеральной ассамблее ООН Владимир Зеленский заявлял, что Грузия потеряна для демократического западного мира. Более того, именно Зеленский лично ввел санкции против высокопоставленных грузинских чиновников, в том числе против Ираклия Кобахидзе. Было довольно странно видеть представителей Украины на встрече с представителями правительства «Грузинской мечты». Тем более что инициатива исходила от украинской стороны. Более того, после встречи состоялся телефонный разговор между главами МИД Украины и Грузии, а позже, уже на европейском саммите министров иностранных дел в Кишиневе, Андрей Сибига отдельно встретился с Макой Бочоришвили. После этого Владимир Зеленский написал в социальной сети, что Украина желает перезагрузить и нормализовать отношения с Грузией на принципах равноправия и взаимного уважения.
Это стало определенным политическим шоком, поскольку Украина и украинские политические деятели находятся на одной политической волне с Брюсселем, который целенаправленно держит дистанцию от Тбилиси в надежде на то, что власть в стране сменится и к управлению придут более сговорчивые силы, готовые проявить большую солидарность с Украиной.
Вопрос внезапно встал ребром: почему Украина, которая активно поддерживала санкции против Грузии, требовала освобождения Михаила Саакашвили и чьи представители, такие как Алексей Гончаренко (включен в РФ в список террористов и экстремистов) и Давид Арахамия, активно вовлекались во внутренние процессы страны, внезапно решила, что политика полемики и дистанцирования завершилась и необходимо восстанавливать отношения с Грузией?
Оппоненты «Грузинской мечты» в Тбилиси посчитали, что это попытка Киева спасти Грузию от политики нынешней власти, которая, по их мнению, отдаляет Тбилиси от демократических процессов Брюсселя и западного мира в целом. Следовательно, Украина решила взять на себя роль спасителя братской Грузии как государство с большим политическим весом, а за всем этим стоит возрастающая роль Украины в региональной и глобальной политике как сильного военного государства. Главные цели – не допустить окончательного перехода Грузии под юрисдикцию России и поддержка внутреннего грузинского демократического проевропейского сопротивления через дипломатию.
Сами представители «Грузинской мечты» заявили, что речь идет об осознании бессмысленности политики конфронтации с Тбилиси. Ираклий Кобахидзе и спикер парламента Грузии Шалва Папуашвили не раз подчеркивали, что Грузия всегда готова помогать Западу, в частности Европе и Украине, в тех сферах, в которых это возможно. Представители «Грузинской мечты» открыто заявляют, что не видят смысла в конфронтации там, где можно договориться, и что Грузия не предавала никаких демократических принципов. По их мнению, именно Брюссель и Киев требовали от Тбилиси шагов, которые грузинская власть объективно не могла предпринять. То есть, с точки зрения правительства «Грузинской мечты», сама грузинская политика после начала специальной военной операции на Украине не изменилась – изменились требования Европейского союза и Украины, которые стали значительно более радикальными и перестали учитывать национальные интересы Грузии.
Однако если посмотреть на ситуацию более детально, то скорее всего здесь имеет место наложение двух факторов.
Во-первых, безусловно, нельзя забывать, что попытка смены власти в Грузии насильственными методами, когда проходили протесты с 28 ноября по 4 декабря 2024 года, а позже мирные акции в последующие дни превратились в хаотичные бессмысленные собрания, в конечном итоге сошла на нет. Стало очевидно, что Европа, несмотря на многомиллиардные вложения в Грузию, не обладает реальной властью «на земле» и вынуждена вместе с Украиной работать с тем политическим раскладом, который существует сегодня.
На данный момент «Грузинская мечта» вновь доказала, что является наиболее сильной политической силой страны, обладающей четкой прагматичной идеологией, и что значительная часть населения Грузии поддерживает нынешний курс. Он не идеален, в нем есть множество недостатков, однако присутствует и немало преимуществ. На фоне приближающихся парламентских выборов, которые состоятся чуть более чем через два года, складывается устойчивое ощущение, что нынешняя власть сможет сохранить контроль над страной. А это в условиях крайне турбулентной международной политики означает, что Брюссель может и через два года столкнуться с той же политической реальностью в Грузии. Следовательно, подобное будущее, которое уже выглядит вполне вероятным и просчитываемым, не сулит ничего хорошего ни Европейскому союзу, ни соответственно Украине при сохранении нынешней политической риторики.
Нельзя забывать еще об одном обстоятельстве. Какими бы ни были власти в Грузии и как бы они ни менялись, политическая элита страны глубоко интегрирована в европейское пространство – с точки зрения риторики, подходов и политического мышления. Борьба сегодня идет лишь вокруг того, каким именно будет проявление проевропейскости в Грузии – радикальным или умеренным. И это фундаментально отличает Грузию от Армении, где каждые выборы могут поставить крест на армянском развороте в сторону Европы.
Во-вторых, это все более прагматичная политика Европейского союза и, вероятно, Украины в отношении Южного Кавказа. Очевидно, что Армения как главный партнер Европейского союза в регионе слишком зависима от РФ Азербайджан проводит собственную независимую политику совместно с Турцией. Единственной страной, которая реально интегрирована в западный мир идеологически, ментально и на уровне элитарных групп, остается Грузия. И без Грузии позиции Европейского союза и Украины на Южном Кавказе существенно ослабевают. Более того, это та самая Грузия, которая, если доверять последним аналитическим материалам, в том числе Международной кризисной группы (ICG), не отказалась от курса на европейскую интеграцию и готова продолжать движение в сторону ЕС при наличии адекватных запросов со стороны Брюсселя. Поэтому на фоне растущего значения Южного Кавказа и необходимости иметь в регионе стабильного партнера Грузия вновь становится безальтернативной. Если учитывать тот факт, что именно Украина и восточноевропейские государства инициировали основные антигрузинские резолюции и санкции, то нынешние сигналы могут свидетельствовать о том, что в ближайшем будущем и Брюссель станет менее агрессивным по отношению к Тбилиси. Именно так Ираклий Кобахидзе оценил ситуацию, заявив, что начинается эпоха прагматизма.
Надежда Мельникова 
