Андрей Захватов
Фото Reuters
В июне исполнилось 20 лет крупному международному объединению БРИКС (объединение Бразилии, России, Индии, Китайской Народной Республики (КНР), Южноафриканской Республики (ЮАР), Объединенных Арабских Эмиратов (ОАЭ), Ирана, Египта, Эфиопии и Индонезии), а тремя неделями раньше Узбекистан присоединился к Новому банку развития (НБР) БРИКС, расположенному в Шанхае. Это стало первым шагом практических контактов стран Центральной Азии с БРИКС, в связи с чем сразу возник вопрос: если БРИКС настолько привлекателен, почему Казахстан, Узбекистан (вместе с Белоруссией) присоединились к организации через 20 лет после ее создания? Ответ скорее всего связан с тем, что три постсоветские республики были приглашены в год председательства в БРИКС России, что бывает нечасто. Дело в том, что в октябре 2024 года на саммите БРИКС, который провела Россия в Казани, решили создать группу стран-партнеров, в которую вошли две страны Центральной Азии, уже успевшие определиться, нужен ли им БРИКС и нужны ли они там.
У каждой не вступившей в БРИКС страны Центральной Азии на это были свои аргументы. Таджикистан заявил, что «не рассматривает присоединение к Евразийскому экономическому союзу (ЕАЭС) и БРИКС» – видимо, страна не видит для себя никаких выгод. Туркмения традиционно воздержалась от участия в военных и экономических союзах. Киргизия, вероятно, не захотела нести потери из-за подозрений в торговле с Россией товарами двойного назначения.
Цели вступивших в БРИКС Казахстана и Узбекистана, естественно, отличаются от целей других стран, но перспективу участия в нем разглядели. В СМИ уже много раз повторили, что там собрана почти половина населения Земли. Можно говорить о десятках заинтересованных в БРИКС странах, но при высоких темпах расширения управляемость будет утрачена, а численность населения с высокими словами о развитии человечества еще ничего не значит.
Важно отметить, что приглашение двум странам Центральной Азии вступить в БРИКС пришло не из штаб-квартиры, поскольку ее нет, и объединение похоже на клуб для обсуждения проектов. «Никакой речи о бюрократизации БРИКС не идет, всем импонирует именно гибкость», – объяснил глава российского МИД Сергей Лавров. Тем не менее, несмотря на отсутствие устава, офиса и аппарата управления, в ряде стран действует ряд созданных в его интересах структур.
Эксперты заметили, что цели БРИКС и Шанхайской Организации Сотрудничества (ШОС) весьма схожи. Дублируя друг друга, они нацелены на рост экономики и сотрудничества, чему, впрочем, ничто не мешает. Но отличие у БРИКС все же есть – содействие оформлению мирового центра силы. Важно отметить, что Россия и Китай против мирового господства США, но если Китай видит себя и США центрами биполярного мира, Россия нацелена на многополярность. Китаю же рядом стоящий центр силы не нужен, и скорее всего поэтому отношения России с Китаем партнерские и в чем-то даже дружественные, но вряд ли когда-нибудь будут союзническими. И если в будущем в БРИКС появится офис, то наверняка он будет в КНР.
Вернемся, однако, к двум странам Центральной Азии. Не участвуя в принятии ключевых политических решений, Казахстан и Узбекистан получили возможность расширить сотрудничество с членами объединения. К политическим приобретениям Казахстана и Узбекистана в БРИКС можно отнести рост международного авторитета и возможность влиять на локальные вопросы второго плана – борьбу с бедностью, проекты в сфере науки, качество образования, рынок труда и другое.
Привлеченные инвестиции в Казахстан и Узбекистан никогда не будут лишними, и конкретные примеры здесь не нужны. Экономика двух стран получила дополнительную возможность диверсифицировать приоритетные отрасли. Так же как в ШОС, две крупнейшие страны Центральной Азии получили еще одну возможность обмена опытом и внедрения передовых практик. Обе не имеющие выхода к морю страны расширили возможности в создании логистической сети и во взаиморасчетах в национальных валютах, снижая при этом различные риски.
Участие в БРИКС повысило возможность Казахстана и Узбекистана получить доступ к кредитным ресурсам там, где срок возврата кредитов больше и процентная ставка ниже. Ожидается, что первые кредиты банка БРИКС Узбекистан направит на строительство первой в стране АЭС и в другие проекты в объеме до 4,5 млрд долл. Вполне возможно, что возможности Нового банка развития (НБР) использует Казахстан, где идут также инженерные изыскания под АЭС. Возможно, на НБР обратят внимание другие постсоветские страны, в первую очередь Киргизия – лидер госдолга в Центральной Азии.
Сегодня в БРИКС рассматривают создание новой международной платежной системы BRIKS Pay, способной обслуживать взаиморасчеты в национальных валютах без общепризнанной SWIFT. Китайский юань, казахстанский тенге и узбекский сум уже наращивают объемы таких банковских операций. В 2026 году в БРИКС председательствует Индия, и Резервный банк Индии (RBI) предложил обсудить тему связывания национальных валют на ежегодной сессии. Принятие предложения Индии в какой-то степени позволило бы упростить транзакции и противостоять санкционному давлению. Однако попытка противостоять доллару столкнулась с угрозами президента США Дональда Трампа: «Если вы хотите поиграть в эту игру, я собираюсь ввести пошлины на всю вашу продукцию, поставляемую в США».
Что же касается единой валюты БРИКС, то ее создание сегодня маловероятно. Именно об этом четко было сказано в июне 2026 года в Санкт-Петербурге на сессии Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ) – заменить новой валютой общепризнанный доллар невозможно. Поэтому Казахстан и Узбекистан продолжат гибридные транзакции – к примеру, торговля двух стран с Россией ведется в основном в национальных валютах.
Резюмируя сказанное, читатель может задать вопрос – возглавит ли Китай БРИКС, как это уже фактически произошло в ШОС? Да, может возглавить временно, в 2027 году, но лишь по принципу ротации. Но быть во главе неформального клуба и управлять единолично Китай вряд ли планирует – сегодня это ему не нужно. Однако не исключено, что в будущем БРИКС сменит название и управлять им будут из КНР.
