Олег Никифоров
Фото Reuters
Немецкая пресса разразилась на днях сообщениями о неофициальных контактах между представителями российских правительственных кругов и высокопоставленными немецкими политиками. По утверждению Die Zeit, такие встречи якобы регулярно проводятся в Баку. Участвующих в этих переговорах немецких политиков газета называет «секретной колонной Москвы». В этих словах можно почувствовать намек на «пятую колонну». Напомним читателям, что понятие «пятая колонна» стало крылатым выражением, оно означает агентуру противника, действующую внутри страны. Оно появилось в Гражданской войну в Испании в 1936–1939 годах. Естественно, уравнивание с предательством участия в диалоге с РФ должно в глазах немецкой аудитории обесценить сам этот диалог и заодно дискредитировать его участников.
Газета называет имена двух представителей с немецкой стороны, якобы участвовавших в переговорах. Речь идет о христианском демократе Рональде Пофалла, в прошлом руководителе ведомства федерального канцлера Германии при Ангеле Меркель, и социал-демократе Маттиасе Платцеке, в прошлом главе немецкого Бундестага. Оба политика являются активными участниками Петербургского диалога – российско-германского форума, который по инициативе немецкой стороны прекратил существование в 2023 году (по крайней мере в ФРГ так заявлялось).
О переговорах такого рода в Баку, а также в Абу-Даби пишет и ряд других западных СМИ. Необходимо иметь в виду, что отсутствуют официальные подтверждения (как с российской, так и с германской стороны) того, что есть такой переговорный формат. В наличии только, пусть и достаточно многочисленные, сообщения журналистов «со ссылкой на источники» и заявление президента Азербайджана Ильхама Алиева, который сказал, что переговоры были 12 и 14 июля, но азербайджанские власти узнали о них постфактум. Поэтому нельзя исключать, что псевдоутечки в прессе представляют собой часть информационной войны, какой-то интриги. Но даже если это так, проблема поиска точек соприкосновения между российским и германским руководством остается.
Как известно, в Германии, да и во всей Европе не стихает дискуссия о необходимости диалога с Россией. Об этом любят порассуждать многие немецкие политики, включая действующего канцлера Фридриха Мерца. Да и на уровне Евросоюза не прекращается процесс поиска политика, который мог бы от имени всей Европы вести переговоры с Москвой. В роли того, кому якобы вот-вот поручат этот диалог, уже успели побывать и еврокомиссар по иностранным делам и политике безопасности Кая Каллас, и финский президент Александер Стубб, и даже отставные британские политики. Однако любые попытки наладить диалог с Россией на неформальной основе, как это пытался сделать глава Евросовета Антониу Кошта, в конце концов встречаются в штыки в ЕС же.
Такая двойственность объясняется следующим. Все европейские политики понимают, что любой конфликт заканчивается мирными переговорами. Противостояние России и Украины, конечно, не станет исключением. И Европе очень хочется стать участником будущих мирных переговоров. Если завершение конфликта такого масштаба обойдется без нее, все политические претензии ЕС на самостоятельность и лидерство во внешнеполитических делах станут несостоятельными, и Европа может оказаться на задворках мировых процессов. У Москвы, судя по всему, возражений против участия европейцев в переговорах нет. Только этим можно объяснить известное предложение Владимира Путина относительно кандидатуры бывшего немецкого канцлера Герхарда Шредера на пост переговорщика от Евросоюза. Это предложение в самой Германии натолкнулось на критику: мол, экс-канцлер – приятель российского президента. Сбрасывается со счетов простое соображение: результативность переговоров зависит от того, есть между переговорщиками доверие или нет. А президент Путин считает Шредера опытным германским политиком, который на протяжении многих лет успешно защищал интересы ФРГ на мировой арене, компетентным и понимающим происходящие в Европе процессы.
Поэтому главной проблемой в отношениях Европы с Россией является выработка доверия, того главного «капитала» межгосударственных отношений, который, увы, утерян. А для этого надо друг с другом говорить. Говорить, не строя иллюзий и не ожидая немедленного и быстрого результата. Говорить, понимая, что только потом, когда пройдет определенное время, можно будет договариваться. Под этим углом зрения диалог в Баку, если он действительно имеет место, конечно, предваряет начало процесса мирного урегулирования в Европе. И в этом его значение.
Дарья Гармоненко 