Андрей Выползов
Фото с официального сайта Президента Республики Казахстан
Принятие новой Конституции Республики Казахстан вызвало неадекватную реакцию в международной прессе, вернее, в той части, что в России маркируется статусом «СМИ-иноагент». В масштабных политических реформах эти комментаторы разглядели лишь «обнуление президентского срока». Ярлык «обнуления» заменил авторам правовой анализ с общепризнанными в мире юридическими выводами. Эксперт Российско-Казахстанского пресс-центра Андрей Выползов попробовал разобраться в правовой коллизии, возникшей в соседнем государстве, а заодно разъяснить, в чём настоящая ценность нового Основного закона крупнейшей центральноазиатской державы.
Итак, в июле Конституционный суд Республики Казахстана действительно рассмотрел конкретный вопрос: могут ли лица, занимавшие определённые высшие должности по Конституции 1995 года, быть избраны или назначены на соответствующие должности после вступления в силу Конституции 2026 года. Причём, кроме президента страны, речь идёт о председателе и судьях Конституционного суда, председателе Верховного суда и Генеральном прокуроре. В итоге суд установил, что новая Конституция не содержит нормы, предписывающей учитывать избрания и назначения, состоявшиеся при прежнем Основном законе, поэтому последующее избрание или назначение в рамках новой Конституции рассматривается как первое. Иными словами, именно новая Конституция создала новую нормативную систему, в рамках которой заново определяются полномочия органов власти и порядок их формирования.
Читатель, не искушённый в юридической казуистике, спросит: «А почему сразу нельзя было включить в новую Конституцию норму, которая предписывала бы учитывать избрания и назначения, состоявшиеся при прежнем Основном законе?» Вопрос хороший. Но и ответ на это есть неплохой.
Всё дело в том, что в мировой юридической практике обратное действие (т.н. ретроактивность) закона применяется крайне редко, будучи строго ограниченным фундаментальным правовым принципом — Lex retro non agit (с латин. — «Закон обратной силы не имеет»). Если начать применять новые законы к событиям прошлого, это создаст опасный прецедент. А допущение обратной силы для конституционных ограничений разрушит предсказуемость права для бизнеса, граждан и госорганов. Тем самым следует признать, что Конституционный суд Республики Казахстан прежде всего защитил универсальность международного принципа Lex retro non agit, отказавшись делать из него политические исключения.
Да, из решения Конституционного суда следует, что Касым-Жомарт Токаев юридически может участвовать в будущих выборах по новой Конституции. Это факт. Но преподносить сей факт лишь в доказательство того, что вся новая Конституция (11 разделов, 98 статей и 21 глава) якобы принималась именно ради такого результата, это ровно из казахской поговорки — «Бас десе, құлақ дейді» («Говоришь ему про голову, а он отвечает про уши»).
К тому же фактом также следует признать и то, что возможность заново баллотироваться ещё не означает, что Токаев решит ей воспользоваться. Это всего-лишь юридическая возможность, которая предоставляется общепринятыми нормами римского права. Но в результате, читая «пристрастную» к странам Евразии западную прессу, мы имеем дело не с исследованием конституционной реформы в Казахстане, в общем-то беспрецедентной в истории Центральной Азии, а с банальной пропагандистской интерпретацией.
И потом хочется спросить у этаких «учителей демократии»: а вы в курсе, что, скажем, премьер-министр Великобритании вообще не имеет фиксированного лимита на количество сроков подряд, а сроки зависят сугубо от выборов по партийным спискам и поддержки монарха. Собственно, почти так же, как и в Казахстане, где всё решает всенародная поддержка на выборах, но разница в том, что этому выбору не требуется никаких благословений Его Величества.
Кроме того, никто из критиков не обратил внимания на то, что в новой Конституции президент Казахстана Касым-Жомарт Токаев в очередной раз урезал свои президентские полномочия. Если во время прошлой конституционной реформы, в 2022 году, он инициировал запрет президенту быть партийным, а его родственникам запретили занимать государственные и квазигосударственные должности, то теперь из новой Конституции исключили пункт «о внеочередных выборах Президента, назначаемых решением Президента». То есть отныне сам президент страны не сможет назначать досрочные выборы, это теперь целиком прерогатива Курултая. Данный подход формирует более сбалансированную модель государственной власти, основанную на коллегиальности и институциональной ответственности, что соотносится с практикой Германии, где ключевые электоральные решения также связаны с парламентом.
И в целом новшеств в новой казахстанской Конституции много. Инициативы направлены не только на повышение эффективности работы власти, но и на защиту граждан в новой реальности.
Например, Казахстан стал первым государством в Евразии, которое прописало в своём Основном законе защиту цифровых персональных данных и современные требования цифрового права (в Европе подобные нормы на сегодня прописаны лишь в конституциях Португалии и Швейцарии).
Теперь Конституция Казахстана запрещает чиновникам быть членами любых политических партий. Запрет на партийную деятельность направлен на предотвращение конфликта интересов, исключение использования служебного положения в интересах какой-либо политической силы и обеспечение равных условий для всех политических объединений. Аналогичный подход закреплён в Италии, где статья 98 Конституции прямо допускает установление законом ограничений на членство государственных служащих в политических партиях, исходя из необходимости обеспечения их нейтральности и надлежащего исполнения публичных функций.
Кроме того, Конституция Казахстана провозгласила верховенство национального права над навязанным извне. К тому же ужесточены правила иностранного финансирования для политических партий (в список источников запрещённого финансирования добавлены зарубежные компании, предприятия с иностранным участием и лица без гражданства).
Существенной в новой Конституции является и статья, в которой за государством закрепляется роль субъекта, создающего условия для обеспечения жильём своих граждан. Это придаёт норме большую определённость и подчёркивает социальную направленность государственной политики.
Далее: Конституция закрепила брак как добровольный союз мужчины и женщины, тем самым поставив надёжный барьер проникновению в страну, мягко говоря, «гендерного разнообразия». Казахстанцы выступают за нормальные, данные Богом, человеческие отношения, заботясь о последующих поколениях. По данным социологических исследований, более 90 процентов граждан Казахстана связывают своё представление о будущем именно с семьей, родительством и продолжением рода.
Конституция Казахстана утвердила светский характер образования детей и в целом констатировала, что религия отделена от государства. Не секрет, что межрелигиозные конфликты — излюбленное блюдо в «меню» геополитических противников, тем более, когда то или иное государство являет собой многоконфессиональный конструкт. И совершенно резонно, что Казахстан закрепил в главном своём законе светскую модель развития (при мультирелигиозном синтезе, разумеется).
Наконец, Казахстан создал органичный для страны однопалатный парламент — Курултай, состоящий из 145 депутатов, которые избираются по пропорциональной системе в едином общенациональном округе по партийным спискам. Второй новый государственный институт — Народный совет из числа казахстанской интеллектуальной, научной, общественной элиты с правом вносить законопроекты и инициировать референдумы. Очевидно, что концентрация работы в рамках единого органа позволяет повысить скорость и качество законотворчества. К тому же, исчезает фактор банальной бюрократии, что понятно и близко гражданам. Как раз сейчас в стране проходят парламентские выборы, в которых за признание избирателей «бьются» семь политических партий.
Фактически на наших глазах происходит институциональное переустройство крупнейшей в Центральной Азии державы. Но все эти и многие другие нововведения некоторые западные «аналитики» не взяли в расчёт (в лучшем случае пробежались галопом по европам), сконцентрировавшись лишь на ответе Конституционного суда, состоящего из пяти строк. И сделав заранее «нужные» политические выводы, фактически «обнулили» сами себя, смешав факты и интерпретацию, анализ и внушение.
