Владимир Скосырев
Граница Индии и Пакистана может стать линией фронта в любой момент. Фото Reuters
Участники нового трехстороннего военного блока, созданного в минувшую пятницу в священном для мусульман городе Мекка, – Саудовская Аравия, Турция и Пакистан – поспешили успокоить своих соседей и партнеров за океаном. Создано не исламское суннитское НАТО, а объединение, которое не направлено против какого-то конкретного государства. Вице-президент Турции Джевдет Йылмаз сделал на этом счет специальное заявление. По его словам, этот пакт не противоречит обязательствам, взятым его участниками ранее, и носит чисто оборонительный характер.
Так и хочется сказать: ну да, конечно. Ведь совершенно очевидно, что «тройка» нацелилась прежде всего на Иран. Такого и только такого военного союза очень хотели в Эр-Рияде. Иран и его союзники, йеменские хуситы, прямо атаковали территорию Саудовской Аравии, а доверия к США, в свете непредсказуемой политики нынешней администрации Белого дома, в королевстве поубавилось. У Пакистана и Турции претензий к Тегерану несравненно меньше, к тому же они заинтересованы в поставках иранской нефти. Поэтому они и стремятся закамуфлировать цели нового блока. Но и они, войдя в него, согласились тем самым поддержать Саудовскую Аравию против Ирана, чрезмерная активность которого в регионе им тоже ни к чему.
Итак, антииранская направленность «пакта трех» не вызывает сомнений. Гораздо больше вопросов есть относительно, так сказать, второстепенных целей союза Саудовской Аравии, Турции и Пакистана. Особенно это важно, если говорить о Пакистане.
У этой страны есть свои специфические резоны для участия в блоке. Главный из них касается ее соседки. История противостояния с ней уходит корнями в раздел Великобританией своей колонии на два государства (Индию и Пакистан) по религиозному признаку в 1947 году. Раздел привел к резне, в которой погибло не менее 10 млн человек: индусов, мусульман, сикхов. Гроздья гнева, вздувшиеся тогда, привели к нескольким индо-пакистанским войнам и дают о себе знать по сей день.
Так и не решена проблема принадлежности Кашмира – этой обители отдохновения и путешествий по предгорьям Гималаев в знойные дни лета. Следствием событий 1947 года стало то, что Кашмир был поделен между Индией и Пакистаном. Его пакистанскую часть природа своими дарами обделила. А долина Кашмира в ее индийской части может потягаться своими красотами со швейцарскими и другими европейскими жемчужинами. И у пакистанской, и у индийской сторон с этим регионом многое связано. И в Исламабаде, и в Дели за 80 лет выстроилась своя система аргументации, почему одной и только одной стране должен принадлежать весь Кашмир.
Последний раз Индия и Пакистан померились силами здесь в апреле 2025 года. Из пакистанской части Кашмира в индийскую проникли боевики. Выждав в зарослях, они устроили засаду на безоружных индийских туристов. Отобрали среди них мужчин-индусов и убили. Погибло 26 человек. Дели отреагировал на это преступление ударом авиации и ракет. Исламабад ответил тем же. К счастью, командующие двух армий договорились прекратить огонь. До полномасштабной войны дело не дошло. Тут дело не обошлось без казуса. Заслугу в прекращении кровопролития приписал себе президент США Дональд Трамп. Дели отвергнул эту версию, а Исламабад, напротив, желая заручиться поддержкой мощной военной державы, ее с радостью подтвердил.
Трое участников нового блока уверяя, что не собираются противостоять какому-либо конкретному противнику, имеют в виду, что и Индия для них не враг. Но, спрашивается, что случится, если исламистские боевики, укрывающиеся в пакистанской части Кашмира, устроят новую кровавую провокацию против Индии? Что произойдет, если трагедия апреля 2025 года повторится? Придут ли в таком случае Эр-Рияд и Анкара на помощь своему союзнику?
Нельзя сказать, что Пакистан ищет такой помощи или настроен на усиление конфронтации с Индией. Наоборот, Исламабад утверждает, что не контролирует действующие антииндийские группировки, что пакистанские мусульмане возмущены тем, что Индия лишает население в своей части Кашмира права на самоопределение. Но факт состоит в том, что боевики проникают в индийский Кашмир из Пакистана. Контролируют их в Исламабаде или нет, если дело дойдет до кровопролития, ситуация, как не раз уже бывало, будет развиваться по своей логике. Схватки с отдельными радикалами быстро перерастут в межгосударственное противостояние.
Тогда теоретически Исламабад может попытаться представить ситуацию как угрозу своей безопасности и рассчитывать на политическую, разведывательную, технологическую или военную поддержку партнеров. Практически – все же можно предположить, что Турция или Саудовская Аравия вряд ли будут воевать с Индией за Пакистан. Против этого не только обширные экономические связи стран Персидского залива (саудов в том числе) с индийцами, но и наличие в Анкаре и Эр-Рияде понимания того, что война со страной с населением полтора миллиарда будет слишком серьезной, чтобы в нее ввязываться.
Поэтому реакция Индии на создание трехстороннего оборонительного альянса не отличилась резкими заявлениями. Скорее можно говорить о настороженной реакции. По сообщениям индийских источников, МИД Индии заявил, что Дели внимательно следит за развитием событий и оценивает его последствия для национальной безопасности и региональной стабильности. Это продолжение линии, которую Индия заняла еще после саудовско-пакистанского оборонного соглашения сентября 2025 года.
Индия не объявляет договор угрозой для себя и не обещает немедленного ответа. В некоторых СМИ появились сообщения, будто Дели в противовес трем исламским государствам может заключить оборонный пакт с Израилем. Столь судорожная реакция вообще не свойственна дипломатии Дели, поэтому нельзя рассматривать такой вариант всерьез. При прогнозах изменений внешней политике Индии всегда нужно иметь в виду, что в ней живет много мусульман. Причем «много» – это еще мягко сказано. Свыше 200 млн индийских мусульман. Это меньше, чем население Пакистана, но больше населения Саудовской Аравии и Турции, вместе взятых. Отталкивать от себя столь значительную часть электората союзом с Израилем правительство премьер-министра Нарендры Моди, да и любое другое индийское правительство не станет.
Другое дело, что Дели может предпринять шаги в сторону укрепления отношений с двумя крупными державами – Россией и США. Россия – стратегический партнер Индии. Обе страны связывают давние узы сотрудничества в сфере обороны, экономики и культуры. С Вашингтоном у Дели отношения после сближения между США и Пакистаном на почве пакистанского посредничества в войне между США и Ираном несколько охладели. Но не исключено, что Индия и США начнут шире сотрудничать после заключения трехстороннего пакта. Индийско-американское сотрудничество само по себе будет мощным упреждающим фактором против превращения противоборства двух ядерных держав (и у Пакистана, и у Индии есть ядерное оружие) еще и в многосторонний конфликт. В Исламабаде и Эр-Рияде тысячу раз подумают, нужен ли им такой конфликт и не лучше ли сосредоточиться только на Иране.
