Александр Фролов Китай и Россия фактически стали регуляторами мирового рынка энергоносителей и гарантами глобальной энергобезопасности. На фоне нефтяного кризиса, который вызван войной на Ближнем Востоке, наша страна и КНР фактически заменили собой ОПЕК. Это следует из доклада ответственного секретаря Комиссии при Президенте по вопросам стратегии развития ТЭК, главы «Роснефти» Игоря Сечина, сделанного на открытии VIII Российско-Китайского энергетического бизнес-форума.
Без ОПЕК
В 2014 году начался первый из череды кризисов на мировом рынке нефти. Он был вызван перепроизводством, в первую очередь – со стороны США. Рынок не успевал переваривать новые объёмы сырья. В тот период ОПЕК раздирали противоречия, а квоты многими участниками не соблюдались. Но даже если бы не это обстоятельство, эффективность Организации стран – экспортёров нефти в качестве мирового регулятора к тому моменту резко снизилась. Причина проста – естественным образом упала её доля в мировом производстве.
Фактически, мы можем говорить, что с 2014-го Организация стран – экспортёров нефти выступает не регулятором мирового рынка, а исследовательской организацией, внимательно следящей за ситуацией на рынке и делящейся статистикой.
В 2016 году как ответ на продолжавшийся кризис возник формат ОПЕК+. Вместе с Россией и рядом других стран доля ОПЕК в мировой добыче выросла почти до половины, что позволило несколько лет эффективно стабилизировать рынок.
Но с 2023 года влияние ОПЕК+ начало падать. А события 2026 года временно парализовали формат из-за обвала добычи у нескольких важных игроков и прекращения стабильного судоходства через Ормузский пролив. Но, несмотря на это, аномального взлёта цен не произошло, так как, по оценке Игоря Сечина, «в этом году Китай фактически перехватил инициативу у ОПЕК и, не входя ни в какие картели, смог стабилизировать мировой нефтяной рынок».
«Топливный манёвр»
С конца марта текущего года Соединенные Штаты вбрасывали на рынок в среднем 0,837 млн баррелей в сутки из своего Стратегического нефтяного резерва. Куда меньшие объёмы поставляли из государственных запасов другие присоединившиеся к распродаже игроки (например, Япония). Подобное влияние не могло парировать чудовищный дефицит предложения, который на пике превышал 13 млн баррелей в сутки.
В то же время Китай, по оценке Игоря Сечина, резко повлиял на мировой баланс за счет сокращения импорта на 5,5 млн баррелей в сутки. Также он отметил, что «если бы эти меры не были приняты, цена нефти могла бы дополнительно вырасти на 30 долларов за баррель».
Китай является крупнейшим импортёром черного золота. И в то же время он владеет крупнейшими государственными резервами. По данным главы «Роснефти», они оцениваются в 1,4 млрд баррелей, и это больше, чем у всех остальных импортёров вместе взятых.
Но сократить импорт у КНР получилось не только за счёт запасов. Также, по словам Игоря Сечина, сыграло свою роль «заблаговременное создание дешевой транспортной инфраструктуры». Оно позволило потребителям моторного топлива «после резкого сокращения поставок нефти из Персидского залива воспользоваться такими доступными альтернативами, как электромобили, электробусы, грузовики на газе, метро, электропоезда и электротакси». Граждане Китая не стали меньше ездить, они просто активнее пользовались общественным транспортом. А сегмент альтернативных моторных топлив в КНР развит как нигде в мире. Так, эта страна обладает не только двумя третями мирового электромобильного парка, но и более чем миллионом грузовиков и автобусов, работающих на СПГ.
Похожий «топливный манёвр» Китай смог провернуть и в условиях дефицита газа на мировом рынке – страна увеличила загрузку угольных электростанций.
Преимущество Поднебесной – в диверсификации энергетики. Страна не делает ставку на какой-то один сегмент, а развивает атомную, возобновляемую, газовую, угольную и гидроэнергетику. Как отметил Игорь Сечин, «традиционная электроэнергетика по-прежнему является базовой для Китая». И действительно – в прошлом году было введено в эксплуатацию 78 ГВт угольной электрогенерации. По данным руководителя «Роснефти», российские поставки «обеспечивают порядка 20% китайского импорта угля». Так, из нашей страны в КНР за 2025 год было поставлено около 90 млн т.
И тут мы приходим к ключевому наблюдению. Китай остаётся нетто-импортёром практически всех энергоресурсов (кроме, конечно, возобновляемых). Ему необходимы надёжные поставщики. При этом Пекин прекрасно осознаёт риски, связанные с болевыми точками мировой транспортной системы. Особенно – связанные с Ормузским и Малаккским проливами.
В 2026 году Ормуз оказался перекрыт, что временно лишило Китай стабильных поставок от рядя ключевых экспортёров. Но рядом есть Россия.
Ледокол, идущий сквозь кризис
По оценке Игоря Сечина, наша страна внесла самый большой вклад в тот факт, что «Китай смог, как ледокол, практически без потерь пройти через кризис». Мы, как отметил глава «Роснефти», «своевременно приняли решение о строительстве энергетической инфраструктуры (трубопроводной системы «Восточная Сибирь – Тихий океан», линий электропередачи)».
За первые семь месяцев текущего года товарооборот между нашими странами увеличился на 26% по сравнению с тем же периодом 2025-го. Доля энергетических ресурсов в экспорте из РФ в КНР – 60% (нефть, газ, нефтепродукты, уголь и т.д.). Как отметил Игорь Сечин, «наша страна уже в который раз подтвердила свой статус крупнейшего поставщика энергоресурсов в Китай с долей 22%». Поставки нефти за период с января по июль из нашей страны в КНР составили 67 млн т (рекордные 23% в китайском импорте). На протяжении нескольких лет мы является крупнейшим экспортером нефти в Поднебесную – более 100 млн т в год. И в условиях кризиса Россия сохранила свои поставки.
Также главный исполнительный директор «Роснефти» обратил внимание, что с 2024 года РФ – крупнейший поставщик газа в КНР, а по итогам 2025 года на нашу долю пришлось 30% китайского газового импорта (трубопроводного – 47%, СПГ – 14%). Опять же у нас есть потенциал для роста на этом направлении. И он не зависит ни от какого пролива.
В условиях перекрытия Ормуза, нестабильной ситуации в Красном море, атак недалеко от Суэцкого канала и необходимости ряду игроков направлять суда в обход Африки (в том числе игроков, которые экспортируют энергоресурсы в КНР) Россия может предложить альтернативный торговый маршрут – Северный морской путь. Это неплохое дополнение к тому факту, что наша страна обладает крупнейшими в мире запасами нефти и газа (около 60 млрд т нефтяного эквивалента), а также занимает второе место по доказанным запасам угля. Сейчас мы, по данным Игоря Сечина, обеспечиваем 12% мирового экспорта углеводородов.
Количество рисков для мировой экономики, а также для экономики наших стран, по мнению Игоря Сечина, будет расти. И справиться с угрозами можно только сообща.
Ормузский кризис, по словам Сечина, стал «моментом истины» для мировой энергетической системы. Возможно, одним из результатов этого кризиса станет формирование некого нового регулятора на глобальных энергетических рынках, не ограничивающегося нефтяным сегментом. Ведь нефть не существует сама по себе, о чём напоминает нам доклад Игоря Сечина. Она зависит от других энергоносителей, и сама влияет на них, она крайне чувствительная к свободе транспортировки, сохранению мировой политической стабильности и т.д.
Возможно, этому новому регулятору стоит объединить не только производителей, но и ряд потребителей, которые, как показывает практика, тоже могут благотворно влиять на рынок за счёт регулирования собственного спроса. Тем более, что основа стратегического партнёрства крупнейшего импортёра с одним из крупнейших экспортёров уже создана и прекрасно себя проявила в условиях мирового кризиса.
