Китай усиливает экономическое влияние в Таджикистане

Председатель КНР Си Цзиньпин – желанный гость в Таджикистане. Фото Reuters

Китай становится для Таджикистана партнером, от которого все сильнее зависят торговля и инвестиционные возможности. Однако масштаб экономического присутствия еще не доказывает политического контроля. Главный вопрос для Душанбе – на каких условиях китайский капитал входит в экономику и помогает ли он стране создавать собственные источники роста.

В сентябре Душанбе стал площадкой для серии таджикско-китайских встреч. В центре внимания оказались визит делегации КНР во главе с профессором Синь Гуанчэном и мероприятие к 77-летию образования республики, участники которых обсудили стратегическое партнерство, совместные проекты и роль инициативы «Один пояс, один путь» в развитии Таджикистана.

Масштаб китайского присутствия убедительнее дипломатических формул. По информации НИАТ «Ховар», опубликованной по итогам майского визита президента Эмомали Рахмона в КНР, китайские инвестиции в экономику Таджикистана за 2007–2024 годы достигли почти 6 млрд долл. В той же публикации объем прямых инвестиций оценивался примерно в 3,5 млрд долл. На территории республики действовали более 700 компаний с китайским капиталом.

Влияние формируется и через образование: в мае 2026 года сообщалось примерно о 6 тыс. таджикских студентов в китайских учебных заведениях. Для республики это возможность подготовки специалистов, для Китая – долгосрочное расширение профессиональных связей. Само по себе обучение за рубежом не означает политической лояльности, но создает условия для дальнейшего сотрудничества.

По данным национального доклада, опубликованного Исполкомом СНГ, в 2025 году на Китай приходилось 26,4% внешнеторгового оборота Таджикистана, на Россию – 22,9%. Следовательно, в торговле товарами китайское первенство уже стало фактом. Это, однако, лишь один из показателей влияния.

Особенно заметна концентрация в сырьевом секторе. В 2025 году Китай обеспечил 74,9% стоимости экспорта таджикских руд против 53,1% годом ранее. Сурьма составляла 20,1% всего товарного экспорта республики. Эти данные объясняют значение минеральных ресурсов для внешнеэкономической политики Душанбе.

Крупный покупатель дает добывающим предприятиям рынок сбыта, но одновременно усиливает их зависимость от собственных условий закупки. Если альтернативных покупателей и маршрутов мало, переговорные возможности экспортера сужаются.

Долговые обязательства также требуют внимания, хотя сами по себе не подтверждают тезис о потере суверенитета. Согласно совместному анализу МВФ и Всемирного банка, на конец 2025 года государственный и гарантированный государством долг Таджикистана перед Китаем составлял около 3,5 млрд долл. Вместе с тем, как отметил министр финансов Таджикистана Файзиддин Каххорзода, статистика отражает положительную динамику: долговая нагрузка на экономику Таджикистана заметно снизилась – с 25,2% до 19,2%.

С помощью Китая Таджикистан наращивает ВВП и укрепляет армию. Республика находит средства на высотное строительство и гуманитарную помощь Афганистану – 3 тыс. т, или 150 автомобилей по 20 т. На фоне трудностей с бензином в России обещания китайских поставок снижают опасения Душанбе за обеспечение страны горюче-смазочными материалами.

Мирная экспансия Китая нарастает: по ряду экономических показателей лидерство переходит от России к КНР. Но российское значение сохраняется. По оценке Всемирного банка, переводы в 2025 году были эквивалентны примерно 46% ВВП Таджикистана, поддерживая потребление и оплату импорта. Это соотношение денежных потоков с размером экономики, а не их доля в производстве ВВП. Более четверти рабочей силы страны трудится за рубежом, преимущественно в России.

В 2025 году импорт составил 8,31 млрд долл., экспорт – 2,49 млрд. Импорт превышал экспорт в 3,34 раза, дефицит достиг 5,82 млрд долл. Расчеты по национальному докладу показывают важность внешних поступлений для оплаты закупок. Китайский капитал не устраняет зависимости семей от заработков за границей: инвестиции поддерживают производство, а миграция – значительную часть спроса.

Сохраняется и военно-политическая опора на Россию. Таджикистан входит в Организацию Договора о коллективной безопасности, в республике размещена 201-я российская военная база. В Таджикистане продолжают вспоминать о нескольких крупных вложениях России – в строительство Сангтудинской ГЭС, в пять построенных в 2022 году школ с обучением на русском языке. Россия продолжает финансировать Российско-таджикский славянский университет (РТСУ). В числе нескольких заметных текущих проектов – старт строительства в 2026 году совместного с Таджикистаном индустриального парка.

Поэтому говорить о полном вытеснении России Китаем преждевременно: торговля, финансирование, занятость и безопасность образуют разные связи, которые нельзя измерить одним показателем.

На этом фоне особое значение приобретает вопрос о присоединении Таджикистана к Евразийскому экономическому союзу (ЕАЭС). Однако в феврале 2026 года министр иностранных дел Сироджиддин Мухриддин сообщил, что Таджикистан на данный момент не рассматривает присоединение к ЕАЭС и БРИКС (объединению 10 государств: Бразилии, России, Индии, Китая, ЮАР и примкнувшим к ним Ирана, Египта, Эфиопии и Индонезии), продолжая двустороннее сотрудничество с их участниками. Впрочем, такая формулировка описывает текущую позицию, а не окончательный отказ от интеграции.

В СМИ звучали предположения, будто именно Пекин препятствует вступлению Душанбе в ЕАЭС. Однако эта версия остается гипотезой. Чтобы обсуждение стало предметным, необходимы расчеты по конкретным товарным группам и возможным условиям присоединения. Тогда можно было бы сопоставить интересы импортеров, производителей, бюджета и граждан, работающих за рубежом.

Таджикистану нужны крупные инвестиции, и сотрудничество с Китаем открывает для этого существенные возможности. Главный риск заключается в том, что зависимость от поставщика капитала может соединиться с зависимостью от покупателя сырья. Чем труднее заменить такого партнера, тем дороже обходится несогласие с его условиями. Сохранение свободы экономического выбора потребует от Душанбе прозрачных договоров и конкурентной среды. Именно по этим результатам стоит судить, укрепляет ли китайское участие самостоятельность Таджикистана или постепенно сужает ее.