Число зверя и протесты в Грузии

Грузинская оппозиция на протяжении последних двух лет собирается на акции у здания парламента. Фото Reuters

К концу сентября этого года так называемые проевропейские протесты в Грузии приблизились к весьма символической отметке – библейскому числу зверя. 24 сентября исполнился 666-й день «непрерывного протеста», отсчет которого ведут его участники.

Председатель парламента Грузии Шалва Папуашвили не мог пройти мимо столь символичной цифры. В соцсетях он опубликовал большой пост, в котором попытался представить происходящее на проспекте Руставели уже не столько как политическое движение, сколько как своеобразный ритуал. По версии Папуашвили, протестное движение постепенно трансформировалось в «псевдорелигиозную фундаменталистскую секту» со своими ритуалами, символами, календарем и внутренним моральным порядком. В его метафорической конструкции Европейский союз превратился в «землю обетованную», 78-я статья Конституции – в символ веры, резолюции – в заповеди, а иностранный политик – в верховного жреца.

По сути, председатель парламента обвинил участников протестного движения в том, что улица из инструмента достижения конкретной политической цели постепенно превратилась для них в самоцель. Сам факт продолжения борьбы становится доказательством ее необходимости независимо от количества участников и достигнутых результатов.

Оппоненты власти с такой постановкой вопроса, естественно, не согласились. Для них продолжение протестов остается символом борьбы за демократию и европейское будущее страны.

Однако практически одновременно появилась еще одна важная линия, которая позволяет предположить, вокруг чего может строиться следующая попытка политической мобилизации.

Один из лидеров оппозиционного движения «Дроа» Елена Хоштария, находящаяся в заключении, заявила, что нынешняя политика «Грузинской мечты» направлена на дальнейшее дистанцирование от Европейского союза.

По ее мнению, власти готовятся к новому этапу эскалации отношений с Брюсселем. Хоштария предположила, что осенью со стороны Евросоюза могут последовать серьезные решения, и призвала оппозиционные, активистские и общественные группы заранее обсуждать возможные сценарии действий. Самая показательная часть ее заявления – утверждение, что этой осенью «большая антироссийская акция неизбежна».

Именно здесь возникает гораздо более интересный вопрос: насколько вообще актуален сегодня протест как инструмент грузинской политики и следует ли действительно ожидать очередной масштабной волны уличной мобилизации?

За последние два года ставка на формулу «за Европу и демократическое будущее» не позволила объединить вокруг оппозиции достаточную часть грузинского общества для достижения заявленных политических целей. Ожидания, что европейская тема сама по себе станет универсальным инструментом мобилизации против «Грузинской мечты», не оправдались. Поэтому вполне возможно, что акцент постепенно будет смещаться.

Если лозунг борьбы за европейское будущее уже не дает необходимого мобилизационного эффекта, то следующей объединяющей формулой может стать антироссийская повестка, опирающаяся на существующие в части грузинского общества сильные негативные настроения в отношении России.

Получается достаточно простая политическая конструкция: противостояние с «Грузинской мечтой» все меньше объясняется исключительно спором о качестве демократии и все больше связывается с вопросом геополитического выбора. Если правящая партия объявляется политической силой, ведущей страну к России, то борьба против нее автоматически превращается в борьбу против российского влияния.

И именно поэтому слова Хоштария о будущей большой антироссийской акции представляют особый интерес.

Но в одном отношении заявление Папуашвили затронуло вопрос, который уже давно обсуждается не только представителями власти. Что сегодня представляет собой так называемый непрерывный протест?

В обычные дни перед парламентом собирается несколько десятков человек. На протяжении сотен дней одни и те же люди примерно в одно и то же время приходят в одно и то же место, фотографируются с протестными баннерами, публикуют эти фотографии в социальных сетях и повторяют одни и те же лозунги, но при этом не происходит ни расширения общественной поддержки, ни изменения политической стратегии. Сегодня создается впечатление, что главной аудиторией подобных акций становится уже не грузинское общество, а внешний наблюдатель. Публикация в социальных сетях должна отправить за пределы страны сигнал: Грузия продолжает сопротивляться. Однако внутри самой страны интерес к ежедневным акциям практически угас.

И здесь оппозиция сталкивается уже не столько с организационной, сколько со смысловой проблемой. До парламентских выборов 2028 года остается два года, и неясна политическая повестка не только самого протеста, но и оппозиционного движения в целом.

Можно вновь попытаться вывести людей на улицы. Можно объявить очередное решение Брюсселя историческим моментом. Можно попытаться объединить европейскую и антироссийскую повестки, представить противостояние с «Грузинской мечтой» как финальную борьбу за геополитическое будущее страны.

Но остается главный вопрос: что дальше? Если почти 700 дней протеста не привели к поставленной политической цели, повторение той же модели вряд ли автоматически даст другой результат. Более того, сама продолжительность движения постепенно становится его слабостью. Чем дольше существует «непрерывный протест» без очевидного результата, тем сложнее объяснять обществу, почему необходимо продолжать действовать точно так же.

И здесь число 666, каким бы комичным ни выглядело его использование в политической полемике, неожиданно становится удачной метафорой. Проблема ведь не в библейской символике. Проблема в том, что политическое действие постепенно начинает существовать ради самого действия.

Протест проводится потому, что протест должен проводиться. Люди приходят потому, что необходимо показать, что кто-то продолжает приходить. Фотографии публикуются потому, что необходимо подтвердить существование движения. А отсутствие результата объясняется необходимостью продолжать борьбу еще дольше. Получается замкнутый круг.

И пока оппозиция не предложит обществу понятного ответа на вопрос, каким образом она собирается выйти из этого круга, разговоры о новой масштабной протестной волне будут выглядеть скорее свидетельством отсутствия альтернативной политической стратегии. И «Грузинская мечта» это прекрасно понимает и чувствует себя довольно-таки комфортно. Ей можно ничего не менять, надо лишь дождаться парламентских выборов.