Консолидация вместо развития: новый инвестиционный цикл откладывается на 2–3 года

Фото Reuters

Встреча неожиданно (а может, и ожидаемо) переросла в большой разговор об общих контурах экономической политики. Участники были настроены концептуально посмотреть на среднесрочный срок и увидеть (или не увидеть) там новый инвестиционный цикл. Цикл, который поможет нарастить производительность, расширить базу экономики и создать основу для финансирования социальных расходов и расходов на безопасность на длительный период.

Общее резюме и вывод: стремление к тактической консолидации ситуации в экономике в текущих условиях неизбежно. Однако: без коррекции на широкие цели развития, включая важнейшие национальные, оно сделает устойчивой ситуацию на год-два с низким ростом. Но приведёт к консервации экономики и не даст возможностей широкого обновления, затормозив новый инвестиционный цикл как минимум на 2–3 года.

Какие ключевые тренды вывели столыпинцы

1. Бюджет: не развитие, а сглаживание консолидации. Бюджетная консолидация в нынешних условиях выглядит во многом неизбежной. Но после нескольких лет значительного расширения государственных расходов резко сокращать их означало бы дополнительно ударить по экономической динамике. Поэтому консолидация смягчается сочетанием точечного повышения налоговой нагрузки, увеличения заимствований и использования резервных ресурсов. Именно в этом смысле нынешняя бюджетная политика является, скорее, попыткой не допустить резкого торможения экономики, чем механизмом её нового ускорения. При этом источники иссякают, трансферты регионам снижаются, а бюджет всё чаще воспринимается как полугодовой документ.

2. В экономической политике нарастают противоречия. Именно поэтому принципиальная проблема будущего экономики состоит даже не в том, достаточно ли ещё одного источника доходов бюджету Она в том, как распределяется всё более уменьшающееся пространство ресурсов между текущим потреблением, бюджетом, сбережениями и инвестициями. Это очень четко видно исходя из макропрогноза Минэкономразвития - он одновременно предполагает рост потребления и сокращение нормы сбережений населения, тогда как государственная политика декларирует необходимость наращивать долгосрочные сбережения и формировать ресурс «длинных денег». Эти две линии оказываются трудно совместимыми: сокращение сбережений может поддержать текущий спрос, но одновременно уменьшает потенциальную ресурсную базу инвестиционного цикла. В результате источники инвестиций сжимаются сразу по нескольким направлениям – через снижение прибыли, сокращение сбережений и удорожание самого капитала. Итог – перезапуск инвестиционного цикла откладывается на 2–3 года; даже рост ВВП в 1,4% в 2027 году выглядит трудно достижимым.

3. Налоги: изымается длинный ресурс. Новый НДФЛ на пассивные доходы, налог на прибыль ПИФов, повышенные налоги для нерезидентов, налог на горнорудную отрасль, НДС на зарубежный онлайн-шоппинг, сборы с посылок и налог на дарение меняют правила для активной части населения, фондового рынка и долгосрочных сбережений. Раньше потолок 13-15% стимулировал реинвестирование. Теперь ожидают 500-700 млрд рублей в год, но возникают риски – уход в тень, перевод средств за рубеж, упрощение инвестиционных стратегий, переток накоплений в сиюминутное потребление и удар по фондовому рынку. Это противоречит цели довести капитализацию рынка до 66% ВВП к 2030 году.

Отдельный вопрос – налог на дарение по ставке до 22%.

Налог на пассивные доходы также может усилить уход доходов в тень, за рубеж или в потребление.

4. Макроэкономика: цели не бьются с политикой. Прогноз и бюджет вместе показывают противоречия. Например: по инвестициям к 2030 году нужно нарастить +60% по национальным целям, а к 2029-му выходит лишь около 35%. Доходы растут за счёт прибыли и снижения сбережений: действительно, реальные зарплаты за 5 лет должны вырасти на +18%, но производительность всего на +6,5%. Тарифы индексируются быстрее инфляции, но цель по инфляции – 4%. Как в таком случае обеспечить инфляцию 4 %, освобождая пространство для снижения ключевой ставки? Только за счет снижения других издержек предприятий. Но такой возможности не просматривается.

Новый инвестиционный цикл становится скорее декларацией – инвестиции в прогнозах не растут, дефлятор инвестиций высокий, источники инвестиций – прибыль, сбережения, внешняя подушка, ФНБ – сокращаются.

5. ДКП и двухрежимность экономики. Экономика объективно сейчас существует в двух режимах: гражданском и военно-мобилизационном. Оборонная компонента растёт, налоги и изъятия увеличиваются, но ДКП остаётся жёсткой. Вместе с узостью упомянутых источников инвестиций это создает ситуацию, когда высокая ставка душит гражданский сектор, который в свою очередь не создаёт новую налоговую базу. А последняя, собственно, и нужна для обеспечения военно-мобилизационного контура. Эта ДКП не подходит для объективных факторов, в которых работает наша экономика.

6. Социальный контур и сбережения. Бюджет постулирует рост социальных расходов, но на качестве это скажется слабо. Коэффициент замещения пенсией зарплаты останется низким – около 26% при декларируемых 40%. Это касается 41 млн пенсионеров; ещё 11 млн – бюджетники, рост их зарплат будет ниже инфляции. При этом растет скрытая безработица – ее оценивают (это административные отпуска, неполный рабочий день) до 4,5 млн человек. Опять та же проблема. В бюджете наскребаются средства на формальный рост социальных расходов, но для роста их качестве нужна принципиально иная налоговая база, которую может создать только интенсивное расширение и воспроизводство экономики.

7. Приоритеты и предел изъятия. Каждый дополнительный рубль на приоритеты изымается у бизнеса, потребителей, других статей бюджета или будущего через недоинвестирование. Но перераспределение в нерастущей экономике повышает неопределённость. Кроме того, важна прозрачность выбора приоритетов – какие из них принесут реальную отдачу? Например, финансирование ЖКХ и энергетики через тарифы, а не через повышение их эффективности вызывает большие вопросы. Нужно также больше заимствований, но при более низкой ставке, и согласование политики вокруг цели роста.

Главный вывод и главное системное противоречие: для поддержания спроса нужны доходы и доступный кредит, для инвестиций — дешёвый капитал и определённость, для бюджета — дополнительные доходы, а для долгосрочного роста — сбережения и частные инвестиции. При нынешней конфигурации отдельные меры, рациональные сами по себе, могут усиливать ограничения в других звеньях системы. Поэтому центральный вопрос заключается уже не в выборе отдельного налогового, бюджетного или денежного решения, а в согласовании всей экономической политики вокруг восстановления инвестиционного цикла и формирования новой модели роста после завершения бюджетного импульса.

В этом контуре текущий проект бюджета вместе с латанием дыр масштабными налогами на прямую экономическую активность физических лиц представляется временным решением (несмотря на позитивный характер адресных расходов на технологический суверенитет) по стабилизации экономики на год два в условиях низкого роста. Но отнюдь не полным решением вопроса перезапуска нового экономического цикла.