Владимир Котов В марте 2014 года, когда Крымский полуостров вернулся в состав России, все было достаточно просто. Есть четкие границы бывшей Автономной Республики Крым, которая из состава Украины перешла в состав России почти под тем же названием – Республика Крым. Таким же образом Севастополь из города, имеющего на Украине вместе с Киевом специальный статус, стал российским городом федерального значения, как Москва и Санкт-Петербург.
В федеральном конституционном законе (ФКЗ) от 2014 года записано, что территория Крыма и Севастополя определяется границами, существовавшими на день принятия в РФ и образования новых субъектов. Отдельно указывается, что «граница Республики Крым на суше, сопряженная с территорией Украины, является государственной границей РФ», а «разграничение морских пространств Черного и Азовского морей осуществляется на основе международных договоров РФ, норм и принципов международного права».
На тот момент еще не были образованы Донецкая и Луганская Народные Республики (ДНР/ЛНР), поэтому разграничение в Азовском море выглядело полностью логичным. Позднее Донбасс отказался признавать новую власть в Киеве. На референдумах в мае 2014 года был поставлен вопрос: «Поддерживаете ли вы акт государственной самостоятельности Донецкой/Луганской Народной Республики?»
Здесь хотелось бы обратить внимание на определенную разницу вопросов на референдумах, прошедших в Крыму и в Донбассе с разницей в несколько месяцев. Крымчанам предложили простую альтернативу: возвращаемся в Россию или остаемся в составе Украины? Вполне логично, что более 96% выбрали путь домой. А вот жителям Донбасса предложили только выбор уходить с Украины или нет.
Когда положительный ответ был получен, киевская власть попыталась вернуть Донбасс силой. Москва решила его защищать.
Осенью 2022 года в четырех регионах Новороссии прошли новые референдумы. Гражданам ДНР/ЛНР задали вопрос, поддерживают ли они вхождение в состав РФ. Ведь решение о выходе с Украины они приняли еще в 2014 году. А жителей Запорожской и Херсонской областей спросили, поддерживают ли они выход с Украины и одновременное вхождение в состав РФ.
В результате было принято еще четыре российских ФКЗ – по каждому из проголосовавших регионов. Их территория была определена границами, существовавшими на день принятия и образования в составе РФ нового субъекта. Причем о границе с Украиной речь уже не шла. Указывалось лишь о границе РФ «сопряженной с территорией иностранного государства». Какое это государство, не уточняется.
В отличие от ФКЗ о вхождении Крыма, в законах о вхождении Херсонской и Запорожской областей от 2022 года совсем не идет речь о разграничении морских пространств. Если для Азовского моря вопросов нет – оно стало внутренним морем РФ, то отсутствие упоминания Черного моря заставляет задуматься. Сомнительно, что готовившие документ юристы не видели такого же положения в документе 2014 года.
Если подходить с точки зрения российского законодательства, то в 2022 году в состав РФ вошли четыре новых региона. Их территория была ранее определена административными границами в составе Украины, поэтому никаких проблем с определением государственной границы России быть не должно.
Таким образом, Херсон и Запорожье с территориями соответствующих областей являются неотъемлемой частью России. И любое другое утверждение нарушило бы статью 67 Конституции, где указано: «Действия (за исключением делимитации, демаркации, редемаркации государственной границы РФ с сопредельными государствами), направленные на отчуждение части территории РФ, а также призывы к таким действиям не допускаются».
Эти положения были включены в текст Конституции в 2020 году. Тогда же, когда была принята норма о приоритете Основного закона над решениями международных органов, а значит – над международными договорами, стороной которых является Россия.
Изначально в статье 15 Конституции РФ говорится о том, что нормы международного права и международные договоры являются составной частью российской правовой системы. И если международным договором установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.
Но это никоим образом не касается положений самой Конституции. Представляя Федеральному собранию в январе 2020 года указанные выше изменения, президент Владимир Путин подчеркнул: «Требования международного законодательства и договоров, а также решения международных органов могут действовать на территории России только в той части, в которой они не влекут за собой ограничения прав и свобод человека и гражданина, не противоречат нашей Конституции».
В результате любое возможное соглашение с Украиной о мирном урегулировании должно учитывать положения российской Конституции. Иначе оно будет сведено к нулю в той части, которая определяет линию госграницы.
Украинская Конституция не настолько строга. Но она требует предварительного изменения текста Основного закона в случае подписания противоречащих ей международных договоров (ст. 9). Вдобавок сама Конституция не может быть изменена, если предложенные изменения направлены на «нарушение территориальной целостности», а также в условиях «действующего военного положения» (ст. 157). В ней также указано, что вопрос изменения территории Украины решается «исключительно всеукраинским референдумом».
Это означает, что с точки зрения украинского законодательства любое соглашение, которое будет предусматривать признание передачи территорий из состава Украины в состав РФ, невозможно без выполнения ряда условий. На первом этапе должен состояться всеукраинский референдум. На втором – требуется изменить текст Конституции. И только третьим шагом идет подписание международного договора.
Есть и другой вариант: принятие новой Конституции Украины. В ней не будет ни Крыма, ни Донбасса, ни других ныне российских территорий.
В любом случае граница между Россией и Украиной должна быть четко прописана в Основных законах каждой из них. Иначе их положения будут легальным основанием для продолжения боевых действий любой из сторон.
Причем с точки зрения Конституции РФ госграница должна четко соответствовать административным границам новых регионов с соседними украинскими областями. Хотя киевская власть продолжает настаивать на границах 1991 года.
