Андрей Захватов
Фото Reuters
70–80-е годы прошлого столетия по праву называют золотым двадцатилетием науки и техники Таджикистана. Восстановить уровень развития республики после гражданской войны 90-х годов оказалось сложно. Конечно, мотивировать людей не покидать страну, а ремонтировать изношенные и строить новые объекты – это дело самого Таджикистана. И никто не вправе диктовать властям, как надо жить, – журналисты могут только наблюдать.
Надо заметить, что из-за ужесточения российского миграционного законодательства во втором полугодии 2026 года появилась тенденция оттока трудовых мигрантов Центральной Азии в свои республики. Однако найти себе работу в Таджикистане смогут не все, даже если признать, что ежегодный рост экономики составляет порядка 8%.
Рост действительно есть, так и должно быть, хотя непонятно, с какими цифрами сравнивать рост, поскольку 8% без всякого сравнения – это, как говорится, ни о чем. Совершенно очевидно, что Таджикистан во многом живет за счет денежных переводов мигрантов, их вклад в ВВП страны достигает 45%. Опровергнуть это невозможно, поскольку импорт почти в 4 раза превышает экспорт. Кроме того, республика показывает заметный рост налоговых поступлений, денежные переводы в основном идут на потребление, на покупки, в которые «зашиты» налоги.
Между тем политологи отмечают новую тенденцию – трудовые мигранты стран Центральной Азии вытесняются из России рабочими других азиатских стран. Индия потеснила Китай по числу трудовых мигрантов в России из визовых стран. Для индусов, не сдающих экзамен на знание русского языка и законодательства, в 2026 году выделены квоты более чем на 90 тыс. рабочих, Китаю – около 90 тыс. Приезжим из этих стран русский язык не особо нужен – они поработают и уедут. И принять их в России проще – свои семьи с собой они не привезут.
В таких условиях поддерживать впечатление о бурном экономическом росте в Таджикистане довольно сложно, поскольку убеждение о развитии создается вводом новых предприятий и числом созданных рабочих мест. Дефицит финансовых ресурсов и поиски внешних финансовых поступлений осложняют работы не только на достройке Рогунской ГЭС, но и на ремонте сооружений Дангаринского ирригационного туннеля и на завершении строительства Нижнекафирниганского водохранилища.
Но если деньги на Рогунскую ГЭС обещают дать Всемирный банк и другие инвесторы, а работы по ремонту туннеля уже начались, то об уже сделанных в советское время затратах на Нижнекафирниганское водохранилище даже не вспоминают.
Проект гидроузла выполнил московский «Союзгипроводхоз» вместе с таджикскими специалистами, и в состав сооружений вошли земляная плотина, донный трубчатый водосброс, ирригационный водовыпуск и ГЭС мощностью порядка 100 МВт. Стройку полностью остановили в 1990 году, хотя уже почти построили поселок строителей, проложили дороги, из зоны затопления перенесли кладбища и скотомогильники. Ввод этого объекта позволил бы получить прирост в десятки тысяч орошаемых земель, создать новые рабочие места и улучшить ситуацию с продовольствием. Но в обозримый период это вряд ли произойдет.
Дело в том, что воду на орошаемые поля на площади 290 тыс. га (из всей орошаемой площади 767 тыс. га) в советское время подавали насосными станциями, построенными в 1960–1990 годах. За 35 лет независимости каскады насосных станций Гараутинского, Кабадианского, Дангаринского, Яванского и многих других земельных массивов износились. Сегодня значительная часть насосных станций в Таджикистане уже не действует или работает частично. Открыто говорить об этом в республике не принято, и точные площади земель, куда перестала поступать вода, не известны никому, кроме Агентства по мелиорации и ирригации при правительстве Таджикистана.
Однако никакой вины самого агентства в том, что срок эксплуатации оборудования превышен от 2 до 4 раз, нет. Все негативные последствия – это результат гражданской войны и дефицита денег на восстановление инфраструктуры. Сказывается и нехватка специалистов. Для восстановления потерь республике необходимо заменить примерно 1200 насосов и электродвигателей разных марок, и для достижения утраченного советского уровня водной отрасли, по разным оценкам, потребуется от 1 до 1,5 млрд долл. Но к залитой цветными ночными огнями столице, которые можно видеть в видеороликах, Агентство по мелиорации не имеет никакого отношения.
Кроме того, стоимость поднятой насосными станциями воды в современных условиях для десятков тысяч дехканских (фермерских) хозяйств высока, а в бюджете ресурсов на это нет. В том же Агентстве по мелиорации проведен анализ состояния насосных станций. Но система управления водным хозяйством изменилась, и первым лицам государства остается только говорить о большом потенциале Таджикистана.
При этом потенциал действительно большой. Однако он, видимо, надолго останется потенциалом, так как разрыв хозяйственных связей завершил потери – республика лишилась существенной части орошаемых земель.
В прессе уже отмечалось, что современный Таджикистан стоит перед выбором: тратить деньги на освоение новых земель или направить финансовые ресурсы на интенсивный путь – на восстановление прежних мощностей. Вот уже несколько лет эксперты высказывают мысль о том, что резко увеличить площади орошения теоретически возможно, достроив Нижнекафирниганское водохранилище совместно с Узбекистаном, которому в низовьях реки Кафирниган тоже нужна вода. Но будут ли для этого найдены финансовые ресурсы – на этот вопрос ответа пока нет.
