Как лейтенант на военный совет ходил

Сауна не только очищает тело и душу, но иногда способствует служебному росту. Фото Reuters

В годы советской власти (речь пойдет о перестроечном периоде) по заведенному во внутренних войсках правилу, несмотря на принцип единоначалия, все важнейшие вопросы решал военный совет.

Этот коллегиальный орган воплощал в жизнь стратегические решения партии и правительства в развитии войск. Например, принятие под охрану транспортных коммуникаций – мостов и тоннелей на БАМе, Забайкальской и Дальневосточной железной дороге. Или применение сил и средств во время межнациональных конфликтов в республиках Средней Азии и Закавказья.

Рассматривались на военном совете и персональные дела о назначениях уровня полк–бригада–дивизия. Отдельной строкой в повестке дня стояли вопросы перевода на руководящие должности в структуре главкомата. Смею предположить, что на это высокое собрание могли попасть кандидаты не ниже майора.

Однажды правда на военный совет войск угодил мой одногодок – старший лейтенант из квартирно-эксплуатационной службы тыла войскового объединения. Звали его Руслан, родом он был из славного города Ивано-Франковска. И у меня, выпускника Львовского политучилища, сложились с ним добрые приятельские отношения. Но обо всем по порядку.

Особо важное задание

Руслан был везунчик. Готовился по распределению из Камышинского военно-строительного училища, где постигал сложную фортификационную науку, на Новую Землю. А попал в цветущий столичный город-миллионник. Минуя полковое звено с вечно рвущимися трубами отопления и забитой канализацией, получил стол и стул в КЭО штаба. В отделе все офицеры – сплошь и рядом майоры и подполковники. И один лейтенант – молодой и ранний.

Поселили его, пока ждал супругу из Камышина и казенную квартиру, в военном санатории в предгорьях Медео. Там же, к слову, в одном из номеров до получения жилья коротал время начальник политотдела управления войск. Увидев однажды лейтенанта на автобусной остановке, полковник Гончаров предложил подвести молодого офицера на службу. А потом вечерами, когда не был в отъезде, стал забирать его с собой после завершения рабочего дня. Вот такая забота о людях!

По службе ему, шустрому лейтенанту, зампотылу войск доверил одну деликатную задачу – «окучивать» гостиницы. Скажем, прибывает из главкомата комиссия – значит, езжай, договаривайся, размещай московских проверяющих в люксы. Проводится сбор партактива – будь добр, постарайся, чтобы окна гостиничных номеров бойцов идеологического фронта выходили не на задворки казахстанской столицы, а на главный проспект, носивший, как водится, имя пролетарского вождя.

– Не знаю, чем расплачиваться будешь перед администраторшей, – говорил неопределенно-загадочно полковник Сызко, сам, очевидно, понимая деликатность положения. – Но на военторговский дефицит можешь рассчитывать: шоколад и шампанское для угощения милых дам в твоем распоряжении. Включай обаяние, шутку и смех. А не выйдет, – сделал паузу слывший любителем женщин главный интендант, – натурой расплачивайся...

Вот так, ни больше ни меньше. А вы тут про системы отопления и канализацию...

Однажды в суете служебных дел Руслана ни с того ни с сего вызвал к себе на беседу начальник отдела кадров полковник Кохно. И с ходу признался, что находится в полной растерянности от поступившей в штаб телефонограммы. А в ней предписывалось старшего лейтенанта Ковша командировать в Москву на заседание военного совета.

– Так просто на такие «посиделки» не вызывают, – вслух размышлял кадровик. – Стало быть, командование видит тебя на новой должности. Вот только какой, никак не могу понять...

Опытные наставники предупредили, что на военный совет надлежит прибыть в безукоризненной с иголочки форме и иметь при себе все необходимое. Считай, укомплектованный тревожный чемодан. Приказ убыть к новому месту службы может последовать незамедлительно. Тем более тогда офицеры внутренних войск периодически направлялись в качестве советников в части афганского царандоя.

Сборы были недолги, но тщательны. Прибыв при полном параде в здание на Красноказарменной улице, Руслан доложил дежурному офицеру и стал ждать, когда его вызовут на заседание. Перед этим он прошел своеобразный кастинг на предмет уставного внешнего вида и короткий инструктаж. Пока водили по кабинетам, понял, что будут обсуждать его кандидатуру для назначения в квартирно-эксплуатационный отдел главкомата.

Руслан и спустя три с лишним десятка лет помнит все в мельчайших подробностях: как строевым отчеканил шаг, как бодро доложил, как ощутил на себе пристальные взгляды седовласых генералов. Секретарь совета огласил короткий послужной список и характеристику, присланную из алма-атинского управления. Последовали вопросы. Руслан бойко отвечал. Все шло к тому, что сейчас, не тратя зря время, примут единогласное решение – и, как говорится, делу венец.

Однако слово взял начальник политуправления генерал Гриенко, ранее служивший на Старой площади в должности инструктора административного отдела ЦК. Обратив внимание членов совета на отсутствие в служебной карьере кандидата должности полкового звена, отсутствие боевых наград, он рекомендовал с назначением повременить.

В принципе Руслан ничего не терял: и взлететь высоко еще не успел, чтобы больно падать. Но осадок с горчинкой остался: не получилось, не срослось... Делать нечего, вернулся на прежнее место службы в солнечный Казахстан.

А там кто-то из аксакалов при разговоре обмолвился, что на военный совет дважды не вызывают... Конец служебной карьере?

Ударная стройка

Руслан не отчаивался. Продолжал бороздить степные просторы Казахстана и жаркие пески Узбекистана, куда был определен куратором-направлененцем. А именно – в известный по эстрадной песне Учкудук. Там как раз полосой прошла «болезнь грязных рук», покосившая стройные ряды солдатиков в панамах.

Из пустыни Кызылкум сходил «за речку», в горы Гиндукуша, советником по тылу в афганскую бригаду. Вернулся в Союз перед самым выводом советских войск. Следом пришла боевая награда.

В Москве, очевидно, не забыли про своего выдвиженца. Опять вызвали в главкомат и предложили должность заместителя командира полка по строительству. Хоть и в дальнем, но Подмосковье. Бывалые прапорщики шутили: хоть с рублем, но под Кремлем.

Туда же замполитом назначили выпускника ВПА – к слову, будущего народного депутата Коровникова. И сложился между двумя новыми заместителями политико-строительный тандем.

Закипела полковая ударная комсомольско-молодежная стройка. Вначале возвели стены новой солдатской столовой. Руслан, пользуясь старыми связями, «выписал» из прикаспийского Мангышлака ракушечник. Им облицевали здание снаружи и изнутри, что было в средней полосе России в диковинку, но оригинально и красиво.

Затем взялись за полковую баню, приспособив доставшийся от прежних хозяев неиспользуемый производственный корпус. Там же для снятия напряжения и восстановления сил оборудовали сауну и бильярдную для офицерского состава.

Бригада «ух» работала за двух. Отремонтировали клуб, прошлись по казармам, в штабе навели порядок, включая самое тонкое место, где обычно рвется, – трубы. Только вздохнули – комдив сообщил: «Еду к вам принимать объекты!»

В сверкающем белизной клубе как раз и проходило подведение итогов. Вдруг в зал, запыхавшись от пробежки и, очевидно, волнения, влетел дежурный по части. Доложил как следует – и выдал: «Капитана Ковша срочно вызывают в штаб войск!»

Руслан чуть было не подпрыгнул. Комдив, заметив некоторые движения и шепот в зале, в свойственной ему спокойной манере отдал приказ всем оставаться на своих местах. В перерыве сам связался с главкоматом, выяснил, в чем дело, и распорядился вызвать к клубу служебную «Волгу»:

– Машина в вашем распоряжении, о результатах заседания военного совета доложите лично, – напутствовал генерал-майор Романов.

«А говорили, что дважды на заседание военного совета не вызывают», – думал Руслан, иногда подпрыгивая на ухабах дальнего Подмосковья. Как был в форме «для строя» – в сапогах, портупее – так и предстал перед дежурным офицером штаба войск.

– Так дело не пойдет! – сказал как отрезал подполковник. И уточнил: – Какой размер обуви и брюк? Да, и в парикмахерскую бегом марш, а мы пока найдем подходящие ботинки.

Через полчаса пахнущий «Шипром» капитан стоял навытяжку, как огурчик, перед грозным советом. Прошло всего два года с тех пор, как он впервые попал в этот зал.

Что здесь изменилось? Наметанным взглядом, пока зачитывали представление, успел заметить, что паркет начищен до блеска, новые бархатные шторы с зеленым отливом приглушают шум с улицы, в тон им кресла для начальников, хрустальная люстра светит по-теплому…

– Награжден государственными наградами СССР и медалями афганского правительства, – дочитал послужной список кандидата секретарь совета.

– Какие будут вопросы? Предложения? – задал вопрос главком генерал-полковник Шаталин.

Слово, как и два года назад, взял генерал-лейтенант Гриенко:

– Вот видите, как вырос офицер, выполнял интернациональный долг, по праву заслужил боевые награды, проявил себя в должности заместителя командира полка, где хозспособом построены столовая, баня, другие объекты соцкультбыта. Установлен тесный контакт с местными властями, предприятиями города. Командование части и партполитаппарат с поставленной задачей справились, а капитан Ковш достоин назначения на должность старшего офицера службы тыла главкомата войск.

Вернулся Руслан на перекладных в часть, весь в поту и мыле. А там сауна «на парах» ждет, и все командование в сборе... Итоги подвели, как полагается.

Как аукнется…

На новом месте за Ковшом, по заведенному в штабе правилу, закрепили управление, в зону ответственности которого входили Средняя Азия и Казахстан, где он ранее служил.

Формально войсковые части, расположенные в пяти союзных республиках, подчинялись Москве. Однако местные чиновники понимали, какой лакомый кусок союзного пирога им достанется при разделе имущества. И хотя Руслана, прилетавшего в командировки, по-прежнему хорошо встречали, некоторый холодок в отношениях чувствовался.

В один из приездов, не нарушая субординации, офицер главкомата обратился к своему бывшему начальнику полковнику Х.

По существовавшему тогда положению военнослужащий мог приобрести по остаточной стоимости предметы из числа списываемого, но пригодного в эксплуатации войскового имущества. Особым спросом пользовалась автотехника.

В частях как раз шла инвентаризация, и такие автомобили, как УАЗ-469, пользовались особым спросом. На таком транспортном средстве запросто можно было отправиться на охоту или рыбалку, в лес по грибы-ягоды. Тестю с Волги готовил Руслан оригинальный подарок на колесах.

Изложив свою просьбу, майор услышал в ответ туманную формулировку: «Мне надо подумать». А через день сказал, что не может пойти на «должностной подлог». Отказал, одним словом. Без объяснения истинных причин.

Что двигало полковником, сказать сложно. Возможно, надеялся получить генеральское звание в суверенном государстве. Возможно, уже превысил лимит списания техники. Понятно, что основания для такого поведения были, но они остались Руслану неизвестными.

Спустя пару лет, так и не получив генерала, Х. уволился в запас и избрал местом своего проживания один из городов юга России. При постановке в очередь на получение жилья выяснилось, что высокопоставленный офицер представил фальшивые документы, якобы подтверждавшие сдачу прежней квартиры в часть по месту службы. Документы об этом с резолюцией российского генерала Панкратова попали для подготовки ответа в соответствующие органы подполковнику Ковшу.

Тут и объявился бывший среднеазиатский шеф в Москве. Пришел с бутылкой армянского коньяка в кабинет к Руслану, просил войти в положение, не оставлять на улице на старости лет… Обошлось без статьи Уголовного кодекса, но после этого, кажется, все встало на свои места. Не зря народная мудрость гласит: «Как аукнется, так и откликнется».