Байкалу не хватает меры

От понимания экологических угроз для Байкала необходимо переходить к действиям, призвали эксперты. Фото Евгения Козырева

Разумное самоограничение и бережное отношение человека к природе – эти принципы исчезают из массового сознания, и это ведет к нарастанию экологических проблем. От этого особо страдает Байкал: экосистему уникального озера подтачивают загрязнение воды, накопление мусора и другие антропогенные факторы. Многовековые традиции сибирских народов могли бы помочь в защите озера сегодня. Экологические угрозы и пути их решения эксперты обсудили на круглом столе «Экологические знания и традиции коренных народов Сибири: уроки для сохранения Байкала», который прошел в Иркутске в рамках Байкальского международного экологического конгресса.

Правило достаточности

Круглый стол организовал Фонд поддержки социальных инноваций Олега Дерипаска «Вольное дело» – он ежегодно проводит мониторинг экосистемы Байкала и организует очистку озера, пояснила директор программ фонда, председатель комитета по экологии Ассоциации менеджеров России Ольга Санарова. «Мы понимаем, что реально сейчас угрожает экосистеме Байкала, которая уже находится на грани необратимых изменений. Мы бы хотели соединить мудрость традиций, которые берегли веками эту территорию, с суровой реальностью современных угроз и конкретными правовыми и инфраструктурными решениями», – пояснила она.

По словам социолога, кандидата социологических наук Сылдысмаа Сарыглар, экологический кризис связан не только с состоянием природы, но и с кризисом экологической этики – представлений о том, как человеку следует обращаться с природой.

«У всех коренных народов действительно веками существует система гармоничного взаимодействия с окружающим миром, – подчеркнула она. – Например, у бурят есть правила, что один охотник может за свою жизнь убить не более определенного количества медведей – это связано с их верой в то, что землю охраняет хозяин тайги, и он может обратить свой гнев на нарушителя. Эти запреты работали, служили внутренним тормозом».

У народов Сибири кочевой образ жизни, и это связано с необходимостью дать земле, пастбищам время на восстановление, добавила эксперт. «Я беру только то, что необходимо для выживания моей семьи», – так она сформулировала этот принцип. Представление о сакральности, по ее словам, может влиять и на поведение туристов: в таком популярном туристическом месте, как Ольхон, понимание его священного статуса побуждает вести себя сдержаннее, чем например в Листвянке.

Сарыглар назвала две причины сбоя экологической этики. Прежде всего это перенос личной ответственности за природу на государство – он ослабляет внутренний тормоз, существовавший веками. А кроме того – распространение отходов, к обращению с которыми традиционный уклад не приспособлен: «Коренные народы использовали природные материалы, которые быстро сами могли переработаться, а сейчас век пластикового мусора. Они не знают, как этот мусор переработать».

«Любая духовная практика и традиция в первую очередь основывается на практике каждого дня», – подчеркнул научный сотрудник Иркутского областного краеведческого музея им. Н.Н. Муравьева-Амурского, доцент, кандидат исторических наук Илья Сосновский. Например, эвенки в оленеводстве следовали потребностям животных: защищали их от хищников, разводили дымные костры для защиты от насекомых. «Это не было изменением жизни оленя. Это было очень трепетное и чуткое понимание того, как он живет», – пояснил он.

Такое хозяйство требовало понимания достаточности. Охотничьи запреты эксперт объясняет практическим смыслом. Например, не добывая беременную самку, охотник сохраняет возможность добычи в следующем году. Это способ беречь будущий биоресурс, от которого зависит промысел.

В советские времена этот опыт изучали – отправляли экспедиции, чтобы понять, как пользоваться лесом правильно, не истощая его и сохраняя возможность вести прибыльное хозяйство. «Если очень глубоко вдуматься в суть традиционных запретов, то вдруг понимаешь: как все, оказывается, абсолютно рационально. А мы, жители снаружи леса, можем только эту практику осмыслить», – отметил Илья Сосновский.

Хакасия, как отметил этнограф, научный сотрудник Хакасского национального краеведческого музея им. Л.Р. Кызласова, кандидат исторических наук, доцент Хакасского госуниверситета Каврис Торбостаев, соединяет традиции степного скотоводства и таежного промысла. Сезонные перекочевки помогали сохранять пастбища: стада переводили между зимними, весенними, летними и осенними стоянками.

Правила природопользования поддерживались общиной и обрядами. Эксперт рассказал о почитании родовых гор, деревьев, водоемов. Тайга в этом мировоззрении – не набор ресурсов, а живое целое, с хозяевами-покровителями отдельных мест. Охотник или собиратель, приходя в тайгу, приветствовал ее хозяев и оставлял дар. Чалама (повязанная в дар полоска ткани) служила знаком такого взаимодействия. Запреты мусорить у воды, рубить молодые деревья и брать больше необходимого выступали одновременно нравственными и практическими ограничениями.

В России освоение Сибири эвенками, якутами, бурятами, русскими не приводило к таким страшным столкновениям и последствиям, как освоение Америки, где были уничтожены миллионы людей и животных, обратил внимание научный сотрудник центра «Сибохотнаука» Иркутского государственного аграрного университета Борис Дицевич. «У нас этого, к счастью, не произошло и не происходит до сих пор. И этот паритет надо сохранять и приветствовать», – подчеркнул он.

Промышленное освоение тайги и лесотундры, как отметил эксперт, сокращает возможности вести традиционное хозяйство. По его словам, важно развивать охотничье хозяйство так, чтобы оно могло сосуществовать с промышленностью. В местах проживания коренных малочисленных народов Севера Дицевич предложил создать советы по развитию охотничьего хозяйства и обсуждать с ними регулирование.

На Байкальском международном экологическом конгрессе фонд «Вольное дело» показал выставку о традициях народов Сибири. Фото фонда «Вольное дело»

Научный сотрудник Института проблем экологии и эволюции им. А.Н. Северцова РАН, кандидат биологических наук Алиса Неплюхина рассказала о проекте мониторинга экосистемы Байкала, который ведется с 2019 года и последние пять лет охватывает также бассейн Селенги на территории Монголии. Сильный перевыпас скота в Монголии, по ее словам, – одна из причин деградации водосборного бассейна реки: вытаптывание и размыв берегов ухудшают состояние растительности и естественную фильтрацию воды. «А буквально в 20 км, на территории Бурятии, – совершенно другие экосистемы», – отметила эксперт.

В пробах воды исследователи отслеживают, в частности, медь, цинк, свинец, литий. Неплюхина рассказала о превышениях предельно допустимой концентрации по многим показателям и отметила, что на российском участке Селенги измеренные концентрации некоторых веществ ниже, чем у границы. По всей акватории Байкала обнаружен микропластик, с наибольшими концентрациями в зоне влияния Селенги. Вывод эксперта – необходим бассейновый подход: меры по охране Байкала должны учитывать всю связанную с ним речную сеть.

В вопросах загрязнения Селенги экономические и политические меры, по мнению доцента кафедры международного права и сравнительного правоведения Юридического института Иркутского государственного университета Романа Колобова, могут оказаться действеннее юридических. «Единственный способ решать вопросы с нашими друзьями из Монголии – это договариваться, – подчеркнул он. – Нам нужен механизм, который бы создал систему постоянного сотрудничества и управления экологическими рисками».

Эксперт также добавил, что в законе об охране Байкала недостаточно отражен человек. По оценке Колобова, закон 1999 года помог защитить озеро, прежде всего через режим центральной экологической зоны, но слабо учитывает экономическую жизнь и культурные практики на Байкале. «Мы не можем ограничиваться только запретами природоохранного характера – нам необходимо отразить и культурное значение озера Байкал», – уверен эксперт. А для этого можно добиться признания Байкала объектом всемирного культурного наследия, чтобы затем внедрить этот режим в национальное законодательство.

Главный вопрос для Байкала – перейти от понимания экологических угроз к действиям, подчеркнула генеральный директор фонда «Вольное дело», член Общественного совета Минприроды Ирина Бахтина. Одна из ключевых проблем – отходы. Байкальской природной территории, по ее словам, нужны особые правила обращения с потребительскими товарами и упаковкой. Проблема усугубляется нецивилизованным поведением части туристов. Фонд выступает за разумное ограничение оборота одноразового пластика на Байкальской природной территории, но законопроект об этом, по словам Бахтиной, застопорился.

«Мы ведем диалог с национальными парками, с Байкальским заповедником. Мы уже сделали 16 площадок раздельного сбора отходов непосредственно на его территории, чтобы избегать стихийного накопления отходов, возникновения проблем, которые потом волонтерам приходится ликвидировать. У нас есть общественные инспекторы, они очень плотно взаимодействуют с Росприроднадзором и Росрыболовством. Сейчас, в сезон нереста байкальского омуля, мы оказываем поддержку Росрыболовству нашими беспилотными летательными аппаратами – у нас целая сеть клубов любителей авиации «Сокол» по всей России. У нас есть программа по подъему сетей со дна Байкала. И, наверное, нужен дополнительный мониторинг дронами, чтобы предотвращать формирование свалок, размещение незаконных сетей», – отметила Ирина Бахтина.