Марат Бисенгалиев На прошлой неделе, со ссылкой на распоряжение правительства РФ, агентство РИА Новости сообщило: в структуре Федеральной службы по контролю за оборотом наркотиков появится специальный антинаркотический научно-исследовательский институт. Его штат составит 200 человек. Новый НИИ займется разработкой методов борьбы с незаконным оборотом наркотиков, психотропных веществ и их прекурсоров. Очень знаковое сообщение.
Дело в том, что в макроэкономике уже не меньше 100 лет существует удивительный парадокс – небольшое и неприхотливое растение приносит тем, кто с ним связан по бизнесу, баснословную прибыль. Причем прибыль эта сравнима, а то и превосходит прибыль от таких классических бизнес-процедур, как торговля стратегическим сырьем, сложными наукоемкими технологиями и даже оружием. При этом на всех уровнях красному цветочку объявляется беспощадная борьба, предпринимателей сажают в тюрьмы, убивают из-за угла, вешают по приговору, посевы выпалывают и сжигают – а продукты переработки мака продолжают свое триумфальное шествие по планете, охватывая самые укромные уголки.
В чем секрет этого бизнеса? В «волшебных свойствах» самого мака? Вряд ли. Скорее – в совершенстве схемы, которая создана серьезными специалистами в своих областях. Как? – попробуем разобраться. Для начала, как принято, – экскурс в историю.
Уязвимость локального рынка
Классика внедрения мака безо всякой продуманной схемы – это, разумеется, англо-китайская «торговля» середины XIX века. У англичан был неудовлетворенный и неплатежеспособный спрос на китайский чай. Чтобы подкрепить его чем-то конкретным, китайцам вместо серебра предложили опий-сырец. Когда не брали – начинались «опиумные войны», мероприятие дорогостоящее, но в тех условиях оправданное.
Но в итоге это начинание ост-индской компании сошло на нет по очень простой, но вполне рыночной причине: устав воевать, китайцы сами наладили выращивание мака. И англо-индийский опий не выдержал конкуренции. А его китайский преемник продержался почти 100 лет – пока коммунисты не искоренили его как несовместимый с их идеалами. Да, именно так – победившая под руководством великого кормчего партия забыла, что сама в войну выращивала активно мак на продажу и практически стерла с лица земли некогда самый большой в мире рынок потребления опия.
Этот кратчайший экскурс в историю показывает, что в отсутствие продуманной схемы локальный рынок опиума в общем-то уязвим, причем легко. Чего совершенно не видно сейчас – никакие компартии ныне не могут похвастаться особыми успехами в борьбе с ядовитым зельем. Впрочем, не могут этим похвастаться и их идеологические противники. В чем же дело? Рассмотрим современный рынок торговли продуктами переработки опийного мака в глобальном масштабе – от растения до дозы.
Не везде, но много где
В отличие от кустарника коки, растущего практически только в нескольких странах и являющегося их национальным промыслом, и от конопли, которая, напротив, вполне вызревает на любом пустыре или в цветочном горшке (в Голландии, к примеру, где ее выращивание законно, практически всю марихуану растят сами граждане в домашних условиях), опийный мак растет не везде, но много где. Что и позволяет наркобаронам отстроить и прибыльный, и защищенный от внешних угроз бизнес.
Попробую на открытом материале 50–70-х годов прошлого века показать читателям, почему титанические усилия, затрачиваемые «мировым сообществом» в целом и отдельными государствами в частности, приносят – в глобальном плане – нулевой результат. То есть никакого результата не приносят.
Итак, работающая схема героинового трафика начинается «далеко в горах» – желательно на труднодоступных территориях, слабо контролируемых «центральной властью», с бедным, но трудолюбивым населением. Типичный пример – территории «золотого треугольника», на стыке границ Лаоса, Таиланда, Бирмы и – что часто забывают, но зря – китайской провинции Юньнань. В докоммунистическом прошлом эта провинция была «житницей» опия для всей Поднебесной.
Горцы, страдающие от безземелья и вызванного им голода, а также от безденежья, вызванного отчасти тем же безземельем, а отчасти – отсутствием дорог для сбыта продукции, крайне охотно отозвались на предложение китайских гоминьдановских солдат, сбежавших от народного возмездия, заняться выращиванием мака. Гарантированный сбыт, пусть и не задорого, но зато за живые деньги, горцев вполне устраивал. В свою очередь, гоминьдановцы получили возможность использовать свой старый опыт да и кое-какие связи в местах компактного проживания земляков. Но до земляков сперва надо добраться через территории, контролируемые не кем попало, а законными властями. В частности – уважаемой страны под названием Таиланд.
Тут начинается следующий этап бизнес-процесса – транзит до промежуточного накопительного склада. В данном случае интереснее рассмотреть ситуацию не на Дальнем, а на Ближнем Востоке, когда в 60–70-е годы прошлого века опий-сырец из Восточной Турции перемещался к рынкам сбыта. Транзитной – и не более – страной тогда выступала Сирия. В отличие от Таиланда, который частенько был и конечным пунктом доставки, и рынком сбыта, Сирия являлась чистым транзитером. Не могу назвать ставки за этот транзит, поэтому интерпретирую тайские – 4 долл. с 1 кг за проезд от одной границы до другой. В случае с Сирией – от турецкой до ливанской. Куда и кому шли деньги – вопрос лишний и безответный.
Но вот груз прибывает в «промежуточный порт». Тут в дело включалась очередная диаспора, в случае с Ливаном – шиитская религиозная община из долины Бекаа. Кроме опыта по выращиванию собственного мака эти люди обладали колоссальными связями по всему миру, в частности в Западной Африке, Латинской Америке, Европе и США. Обработанный и консолидированный груз ливанские шииты передавали другой средиземноморской диаспоре – корсиканцам.
Надо сказать, что земляки Наполеона играли в трафике тех времен ключевую роль. Приняв от ливанцев сырец, корсиканцы по морю доставляли его в Марсель, где и превращали при помощи собственных химиков в требуемый европейским и американским рынком героин. Ответ на вопрос, почему из бесконтрольного Ливана и не слишком контрольной Корсики надо тащить сырье в нашпигованный полицией Марсель, имеет на удивление прозаический ответ. Систематическое появление в диких или чисто сельскохозяйственных местностях больших поставок прекурсоров – то есть химикатов, используемых в наркопроизводстве, – приведет всех желающих аккурат во двор лаборатории. Большой же промышленный город в данном отношении неуязвим.
Теперь, когда продукт перешел в другую ценовую категорию и готов к реализации, происходит очередной пространственный скачок. Всякими способами его перемещают в большие города, где различные криминальные структуры включаются в процессы расфасовки и сбыта (а иногда и разбавления менее ценными веществами).
Змей героиныч
Возникает законный вопрос: если схема столь очевидна, что же мешает «тем, кому положено» искоренить данное зло раз и навсегда? Тем более что «отдельные успехи» известны на всех этапах. В частности, талибы накануне своего свержения за год уменьшили посевы мака на подконтрольной им территории в 10 раз. Власти Сингапура за 10 лет превратили свой город из столицы наркоторговли в практически чистый от зелья город. Про коммунистический Китай я уже упоминал.
Но причины неуспеха в борьбе со «змеем горынычем-героинычем», коренятся вовсе не в идеологической или религиозной плоскости. Причины чисто экономические, причем двух видов.
Первая – это коррупционная составляющая. Она едва ли не сильнее, чем транспортные и прочие накладные расходы, влияет на продажную цену героина. В доле находится огромное количество облеченного властью служилого люда на каждом этапе долгого и трудного пути опиата от огородика лаосского горца до шприца нью-йоркского наркомана. И стоит трафику прекратиться – как множество уважаемых людей лишится регулярных выплат. А они к этим деньгам уже привыкли и на них рассчитывали┘
Вторая экономическая причина – банальное сочетание спроса и предложения. У горцев есть спрос на деньги, а у китайцев – спрос на опий-сырец. Все попытки заменить мак другими культурами заканчивались неудачей в первую очередь потому, что их сбыт (к примеру, кофе) далеко не так гарантирован и стабилен. А платить горцам просто за то, чтобы они не выращивали мак, оказалось дорого даже по самым низким отгрузочным ценам. Мировое сообщество на такие траты оказалось неспособно.
Опять-таки диаспоры, имеющие связи и сеть сбыта, нуждаются в товаре. Страны с высоким уровнем развития банковской системы нуждаются в деньгах для отмывания. Все это толкает яд на улицы больших городов, где и происходит страшный процесс уничтожения наших детей белой смертью.
Так что же делать? Бороться. Но бороться самим, ибо на доброго дядю, который придет и разрушит всю эту совершенную схему, надежды мало. Единственный выход – не пускать «белую смерть» в свой дом. Не отдавать наркомафии на съедение своих детей. И только тогда, лишившись платежеспособного спроса, «змей горыныч-героиныч» улетит в никуда!
