Приблизился ли Узбекистан к членству в ЕАЭС

Граждане Узбекистана оформляют документы для проживания и работы в России. Фото агентства «Москва»

Визит председателя правительства РФ Михаила Мишустина в Ташкент в середине июня вновь вывел на первый план дискуссию о возможном вступлении Узбекистана в Евразийский экономический союз (ЕАЭС). Несмотря на насыщенную повестку V Ташкентского международного инвестиционного форума, охватившую энергетику и транспорт, вопрос полноценного членства республики в союзе остается ключевой интригой в отношениях Москвы и Ташкента.

Почему вопрос вступления Узбекистана в ЕАЭС в качестве полноправного члена активно поднимается в настоящее время? С одной стороны, это вытекает из текущего характера отношений Москвы и Ташкента. За последние 10 лет товарооборот между двумя странами вырос более чем в три раза, достигнув 13 млрд долл. Россия традиционно входит в число крупнейших инвесторов в узбекскую экономику, принимая участие в 150 проектах.

В свою очередь, на площадке Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ-2026) президенты России и Узбекистана Владимир Путин и Шавкат Мирзиёев дали старт строительству интегрированной атомной электростанции в Джизакской области, которая должна стать первой в стране атомной электростанцией (АЭС). Соответственно полноправное членство Узбекистана в ЕАЭС призвано стимулировать дальнейшее развитие экономических связей на основе свободного движения товаров, услуг, капитала и рабочей силы.

С другой стороны, поднятие вопроса интеграции Узбекистана в качестве постоянного члена объединения и его активное присутствие в информационном поле служат своего рода ответом на не самые позитивные тенденции на постсоветском пространстве для России в целом. Последние события вокруг Армении и ее стремление к евроинтеграции поднимают уже не просто вопрос влияния, но и имиджа России как игрока, который традиционно оказывал ведущее влияние на военно-политические и экономические процессы в регионе.

На данный момент как процессы на Южном Кавказе, так и в Центральной Азии свидетельствуют о существовании идеологического и инструментального кризиса в отношениях с партнерами и союзниками на постсоветском пространстве, так как ставка на сохранение текущего статус-кво при минимальном вложении в его поддержание оказалась неудачной.

Таким образом, полноценная интеграция Узбекистана в ЕАЭС – это не просто попытка России сохранить в своей сфере влияния одного из крупнейших своих партнеров, но и имиджевый показатель. В свою очередь, обсуждение данного вопроса в рамках V Ташкентского международного инвестиционного форума служит способом заявить о своих намерениях и возможностях в присутствии других партнеров Ташкента, с которыми неизбежно приходится конкурировать.

Однако Узбекистан не форсирует процесс переход из статуса наблюдателя в ряды полноценных участников союза. Наличие наднациональных структур в составе самого объединения и риск попадания под вторичные санкции западных стран предопределяют сдержанный подход государства к полноценной интеграции. Кроме того, представители Узбекистана не скрывают приоритетного внимания к вхождению во Всемирную торговую организацию.

В интересах Ташкента – извлечение максимальной выгоды при сохранении минимальных издержек, что они, впрочем, уже имеют в той или иной степени. Цена поставляемого из России в Узбекистан газа в 1,5 раза ниже, чем для Кита, и в 2–2,5 раза ниже, чем для стран дальнего зарубежья. В частности, это практически сопоставимо с ценой, по которой газ приобретает Армения, состоящая непосредственно в ЕАЭС.

Среди прочего, на что обращает внимание узбекская сторона, позитивной динамики в области внешней торговли со странами ЕАЭС Ташкенту также удается добиваться, не будучи полноценным членом объединения. Как минимум с 2019 года доля государств ЕАЭС во внешней торговле Узбекистана стабильно превышает 25%.

В этих условиях определенным рычагом влияния России может выступать миграционный вопрос. В 2025 году денежные переводы в Узбекистан из зарубежных стран обеспечили более 14% от ВВП страны. В общей структуре переводов доминирует Россия – 78% от всего потока. Однако для граждан Узбекистана как государства, не входящего в ЕАЭС, действует требование оформления патента на работу, который привязывает мигранта к определенному региону. Полноправное вхождение отменяет не только требование наличия самого патента, но и действующие федеральные ограничения по доле иностранных работников или квоты нанимателей. Параллельно с этим им открывается доступ к социальному и медицинскому страхованию наравне с российскими гражданами.

Учитывая остроту миграционного вопроса в России, готовность всячески содействовать евразийской интеграции Узбекистана в равной степени говорит о наличии как серьезного интереса Москвы видеть Ташкент в рядах объединения, так и желания нивелировать потенциальные последствия и издержки этого.

В общей сложности возможное вступление Узбекистана в ЕАЭС надо рассматривать одновременно через призму современных торговых связей, общих тенденций развития и политики государств на постсоветском пространстве с учетом тех изменений, которые вынуждают Россию пересматривать свою стратегию. Наличие тесных экономических связей, а также доверительные отношения между первыми лицами двух государств являются недостаточным основанием для полноценного вступления Узбекистана в ЕАЭС. Это означает необходимость вносить изменения в текущий курс и его осмысление, пока это основание не превратилось в проблемный актив.