Владимир Пряхин
Фото Reuters
За рутинными сводками о военных действиях США и Израиля против Ирана, за сообщениями о жертвах среди гражданского населения и ущербе для топливно-энергетического баланса европейских и других государств все более четко выступают контуры главного вопроса – каковы последствия агрессии для общей картины международных отношений?
Первое, что приходит в голову, это загадка о мотивах решения Белого дома и лично президента Дональда Трампа о начале операции «Эпическая ярость». Нимб миротворца, который Трамп пытался сотворить вокруг своего политического образа, канул в Лету. После трагедии в школе для девочек, убитых американской ракетой Tomahawk, мечтать о лавровом венке нобелевского лауреата уже не приходится.
Но для личной судьбы хозяина Белого дома это может быть уже и не так важно, так как вряд ли он мог рассчитывать на то, что его переизберут на третий президентский срок – и Конституция США не позволяет, и возраст ограничивает. Да и авианосец американских ВМС в будущем вряд ли назовут его именем.
Но вот перспективы будущих президентских выборов и судьба окружения Трампа вопросы вызывает. Один из наиболее вероятных кандидатов, нынешний вице-президент Джей Ди Вэнс вопреки канонам и неписанным традициям американской политики поспешил отмежеваться от своего шефа и сделал вид, что он тут совершенно ни при чем и «Эпическую ярость» президента не разделяет. Стратегия Вэнса достаточно хорошо просматривается: за два с половиной года до выборов отрицательные последствия ближневосточной авантюры сотрутся в памяти избирателей, а вот благожелательное мнение об антииранской акции сионистского лобби, значительно определяющего исход американских выборов, сохранится. К тому же стоит вспомнить, что Вэнс начинал политическую карьеру в Демократической партии как харизматичный «парень из Ржавого пояса» США. Для многих сторонников демократов он может быть более привлекателен, чем их нынешний лидер – губернатор Калифорнии Гэвин Ньюсом.
Впрочем, гадать о перспективах исхода президентских выборов 2028 года преждевременно. Пока что не ясно, чем закончатся промежуточные выборы в Конгресс США осенью этого года. Ясно, что США подошли к качественному рубежу своей истории, на котором одними косметическими поправками не обойтись. Необходимы принципиально новые подходы в политике – как во внешней, так и во внутренней.
Ростки такой политики вроде бы взошли в первый год каденции Трампа, в его положительной реакции на инициативу Владимира Путина возобновить взаимовыгодное экономическое сотрудничество между нашими странами. Переговоры и консультации спецпредставителя президента РФ Кирилла Дмитриева со Стивом Уиткоффом и Джаредом Кушнером дали надежду на реализацию формулы «Мир через бизнес», а именно эта формула открывает вход в новый мир мультиполярного мироустройства с учетом национальных интересов всех участников международных отношений. Конечно, война на Ближнем Востоке нанесла серьезный ущерб «духу Анкориджа», но идее экономического сотрудничества вреда она нанести не могла.
А что же второй важный фигурант ближневосточного геополитического узла – премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху? На первый взгляд, он добился главной цели – вовлек крупнейшую мировую сверхдержаву в конфликт с крупнейшим оппонентом Израиля. С победой над Тегераном Нетаньяху хотел бы предстать перед общественностью и электоратом Израиля накануне предстоящих осенью этого года парламентских выборов, застраховать себя от неизбежных, в противном случае судебных преследований за свои прежние грехи.
Но это близорукий подход, вредный для будущего Израиля и 9 млн израильтян. В течение последних лет худо-бедно, но налаживалось сожительство Израиля с враждебным окружением арабских государств: установлены дипломатические отношения с Египтом, Иорданией, Бахрейном, Марокко, ОАЭ, развиваются торгово-экономические связи с Саудовской Аравией. Немаловажно и то, что в самом Израиле весьма внушительная арабская община постепенно интегрировалась в структуру государства, занималась бизнесом, принимала участие в политической жизни, в парламентских выборах, имеет свое, пусть небольшое представительство в Кнессете.
Стоит упомянуть и о том, что позиция Ирана за эти годы существенно эволюционировала: вместо президента-антисемита Махмуда Ахмадинежада к власти в Тегеране приходили лидеры, которых если и нельзя было назвать «голубями», то, во всяком случае, мыслили они достаточно реалистично, проявляли готовность к компромиссу.
И вот сначала действия арабских экстремистов в Газе 7 октября 2023 года, а теперь израильских в Иране нанесли невосполнимый ущерб всем этим наработкам последних лет. Ошибочно думать, что, сломив сопротивление Тегерана, Израиль завершит создание некоего пояса безопасности по периметру своих границ. Во-первых, Иран не сломлен, а антиизраильские настроения там и в арабских странах только усилились.
Во-вторых, иранская авантюра подняла в мире новую волну антисемитизма и усилила антиизраильские настроения двухмиллиардной уммы – всемирной мусульманской общины.
В-третьих (и это, может быть, самое главное), агрессия против Ирана нанесла непоправимый удар кропотливо выстраивавшемуся в течение десятилетий режиму нераспространения ядерного оружия.
Столкнувшись с практикой, когда по прихоти лидера ядерной сверхдержавы можно похитить главу одного государства, убить духовного лидера другого и бесцеремонно предъявить претензии на территории третьего, пусть даже союзного государства (Дания), политический деятель в любой стране сравнивает эту ситуацию с положением КНДР, у которой намного больше терок с США, чем у Ирана. Но против Северной Кореи Белый дом и Трамп не решаются применить силу, опасаясь получить ядерный ответ.
Стоит добавить, что мировой ислам уже имеет атомную бомбу. Это ядерное оружие Пакистана, который с самого начала осудил американо-израильскую агрессию против Ирана.
